Дядя Ваня (Лебедев)
Дядя Ваня (Лебедев Иван Владимирович) – атлет-гиревик, борец, организатор и арбитр чемпионатов борьбы в дореволюционной России (с 1905 по 1917 годы), который вытеснил из России предпринимателей иностранцев. До Лебедева они были хозяевами в профессиональной борьбе. Дядя Ваня ввёл в моду русский облик арбитра, парад борцов, умело играл на патриотизме зрителей, объявляя борцов: «богатырь», «русский силач-самородок», «Святогор»...
Появление такой афиши, вызывало настоящий переполох в любом городе России в 1908-1917 годах.
Увлечение борьбой и профессиональными борцами в те годы выливалось в подлинный психоз. И не будет преувеличением сказать, что огромную роль в этом явлении сыграл именно тот, кого в России называли «дядя Ваня».
Дядя Ваня
…В 1904 году в Петербурге французский борец-антрепренер Дюмон организовал турнир с участием чемпиона мира Поля Понса, кумира парижской публики Рауля ле-Буше и только начинавшего выходить на большую арену Ивана Поддубного. Чемпионат и предыдущие наезды борцов-иностранцев в Россию показали Дюмону, что эта страна может стать золотым дном. Дюмон решил действовать. Были намечены цирки и борцы, сроки чемпионатов, города.
И вдруг сенсация: в Петербурге член атлетического кружка, студент Лебедев организовывает «международный чемпионат французской борьбы на звание чемпиона мира». Победители получают «большие и малые золотые и серебряные медали, 5000, 3000 франков» - всё, как у самого Дюмона, всё, как в нашумевших на всю Европу всемирных чемпионатах в Париже.
Лебедев оказался замечательным психологом, человеком с большим организаторским талантом и размахом.
Он сразу пригласил около двух десятков популярнейших европейских борцов и, как принято было говорить у антрепренеров, посадил Дюмона «на якорь».
Лебедев тонко сыграл на чувствах публики – её любви к русской силе и удальству.
Русский облик
Обычная для того времени фигура заграничного арбитра во фраке, цилиндре, лакированных ботинках уступала место другой.
Лебедев вышел на арену в русской поддёвке, в широком картузе, в сапогах «голенища-бутылками». Зрители сначала оцепенели от неожиданности, а когда он, вместо небрежного кивка, картинным широким движением снял фуражку с головы и сделал истовый поясной поклон по-русски на все четыре стороны, цирк разразился рукоплесканиями. Русский облик Лебедева сразу пришёлся публике по душе.
Газеты подхватили: «Лебедев – это тип русского былинного богатыря на арене».
Всем своим видом – косая сажень в плечах, грудь колесом, - жестом и словом Лебедев как нельзя лучше гармонировал с происходившим на арене единоборством, в чём издревле особо искусны были русские.
Так началась с большим успехом деятельность Лебедева как антрепренера и неповторимого арбитра.
«Лебедевская поддёвка», равно как фуражка и сапоги, вошли во все цирки, летние сады и… даже любительские спортивные организации. Считалось, что «настоящий» арбитр должен быть только таким, как «дядя Ваня». Если перелистать дореволюционные журналы, можно увидеть фотографии участников соревнований спортсменов-любителей (гимнасты, студенты и др.) и на самом видном месте среди них – тощие юнцы-арбитры в «лебедевской» поддёвке, фуражке и сапогах. Целая чреда арбитров-профессионалов начала полностью копировать Лебедева - Квятковский, Авдеев, Косолапов, Кручинин и многие другие.
Кличка «дядя Ваня»
Я не могу точно сказать, где и при каких обстоятельствах родилось знаменитое «дядя Ваня». Впечатление такое, что Лебедев сразу вступил на арену с этой, получившей всероссийскую известность, кличкой. Но хорошо помню, что к 1908 году она приобрела необычайную популярность, как и сам её носитель. И это «дядя» опять стало нарицательным для «настоящих» арбитров. Появились дядя Пуд, дядя Володя, дядя Петя. Московские спортсмены-любители хорошо помнят «дядю Сашу» - А.В. Бессонова, вошедшего с такой кличкой в советский спорт и работавшего в обществе «Крылья Советов».
Успех лебедевских чемпионатов в значительной мере объяснялся популярностью его самого.
Дело доходило до того, что директора цирков и садов вносили в контракты пункт, по которому антрепренер чемпионата обязывался дать арбитра, «работающего под Лебедева».
Мне однажды пришлось присутствовать при крупном разговоре Поддубного и Лебедева. Выведенный из себя, чемпион закричал:
- Да ты пойми, я – Поддубный!
- А ты пойми, что я – Лебедев. Понял? Ле-бе-дев! Тебе я плохо-плохо, а замену найду. А вот найди ты другого «дядю Ваню!» - И Поддубный уступил.
Арбитр-конферансье
Лебедев создал своеобразный, характерный тип арбитра.
Он хорошо пользовался своим голосом, оригинальным – широким и сильным – жестом. Когда у борцов не завязывалась схватка и цирк начинал скучать, Лебедев умело становился центральной фигурой на ковре и «брал» зрителя «на себя».
Начинался неподражаемый лебедевский конферанс, его реплики на столь частые в условиях цирковой борьбы вопросы и выкрики зрителей. Лебедев всегда был находчив, остроумен и в то же время солиден.
- Дядя Ваня! Где Збышко? – несётся с галёрки.
- К-о-т-о-р-ы-й – старший или младший? – нараспев спрашивает Лебедев.
- Старший!
- Оба уехали в Америку, - отвечает Лебедев, делая ударение на «оба». В публике смех.
- А почему они уехали? – продолжает галёрка.
- Им стало противно у нас: старшему по ночам начал сниться Николай Вахтуров, а младшему – Климентий Буль! – Публика аплодирует.
Лебедев внёс оживление, когда публика заскучала (во время интересной схватки зритель не задаёт таких вопросов), пошутил и лишний раз прорекламировал выступающих у него в чемпионате Вахтурова и Буля.
Умело Лебедев создавал себе имя, завоёвывал популярность. Помнится такой номер в московском цирке.
Галёрка: - Дядя Ваня? А почему вы – «профессор» атлетики?
Лебедев: - А почему ж, по-вашему, я не профессор?
Галёрка: - А вы бы показали себя, поборолись с кем!
Сразу в нескольких местах цирка аплодисменты, крики:
- Правильно! Дядя Ваня, давай на ковёр!
Лебедев явно озадачен; он повернулся и, как бы потерявшись, смотрит на того, кто поставил его в такое безвыходное положение. Крики, аплодисменты усиливаются, несётся свист – зритель остаётся зрителем, а Лебедев, точно окаменев, застыл под этим шквалом насмешек. Но вот его рука скрывается за пазухой поддёвки, извлекается бумажник. В нём много денег, отсчитываются пять крупных бумажек. Проделывается всё медленно. Зритель заинтригован, притих.
Лебедев высоко поднимает в руке пять разведённых веером бумажек, делает круг по арене и кладёт деньги на стол жюри.
- Здесь пятьсот! – раздаётся его зычный баритон в сторону зачинщика. – Вы их получите здесь, при зрителях, если сейчас же вы и ещё четверо любых выйдете на ковёр и продержитесь против меня всего 5 минут. Каждый из вас может выбирать борьбу – хочет французскую, хочет нашу русскую на кушаках или в обхват.
А пока происходит вся эта интермедия, у входа на арену уже столпились борцы чемпионата и живо реагируют на происходящее. Один из них исчезает и возвращается – в его руках кипа борцовских трико. Лебедев демонстративно выбирает одно себе и уходит за кулисы. Борец выжидательно смотрит на галёрку. Объявляется, чтобы желающие бороться с Лебедевым прошли в раздевалку.
Надо ли описывать, что после этого творится в цирке? Наверху зрители кого-то ловят, тащат.
Лебедева заменяет один из членов жюри, и доводит прерванную схватку до конца. Цирк бушует.
К столу из-за кулис подходит борец, что-то говорит. Судьи совещаются. Со всех сторон несутся крики:
- В чём дело? Давай Лебедева на ковёр!
Один из членов жюри поднимает руку, восстанавливает тишину и объясняет:
- Бороться с дядей Ваней никто не вышел. Одного господина привели под руки, но он заплакал и просил отпустить его.
Возвращение Лебедева на арену встречается бурной овацией.
Не была ли заранее подготовлена вся эта сцена? Возможно, но дело было сделано. Лебедев в глазах широкой публики обосновал своё право именоваться «профессором», газеты не замедлили разнести этот случай во все концы России.
Я уже говорил, что Лебедев умело играл на патриотизме зрителей. Это он ввёл в чемпионаты такие персонажи, как Илья Муромец, Святогор. Вахтуров именовался «волжским богатырём», к фамилиям других добавлял «русский силач-самородок», «неизвестный борец из народа». Гигант Григорий Кащеев представлялся им в параде как «черноземный крестьянин», «великан-сибиряк».
Бывали случаи, когда Лебедев в одно время руководил тремя чемпионатами, - такой размах принимала его деятельность. В России не было ни одного более или менее известного борца, включая иностранцев, который не прошёл бы через руки Лебедева. Очень многие были полностью обязаны ему своей карьерой.
Лебедев, как антрепренер, закрыл Россию для предпринимателей иностранцев. До него они были хозяевами в профессиональной борьбе, после его выхода на арену в 1905 г. ни один импресарио не провёл у нас ни одного чемпионата.
В истории профессиональной борьбы Лебедев, несомненно, был выдающейся фигурой.
Сыграл Лебедев известную роль и в тяжелоатлетическом спорте. Но этот вопрос требует отдельного разговора.
Литература: Б. Чесноков. Дядя Ваня. // «Физкультура и спорт». – 1960. – №2.