Юрий Гагарин - Правофланговый // Дорога к звёздам

Продолжаем рассказ о том, как Юрий Гагарин стал первым космонавтом, его «Дорога к звёздам». Первая часть (Небо зовёт) была о детстве и юности Гагарина, поступление в Саратовский аэроклуб. Вторая часть (Правофланговый) об учёбе в Оренбургском военном авиационном училище лётчиков и полёт в космос.

Юрий Гагарин - Правофланговый

I. Грёзы

Под звёздным небом стоит невысокий, ладный паренёк. На нём простенькая солдатская гимнастёрка, ловко заправленная под ремень, на крутых плечах курсантские погоны с нашивками сержанта. Рядом устремилась ввысь громада памятника, впереди под обрывистым берегом искрится река. Прислонившись к граниту, юноша смотрит на звёзды.

Училище, куда молодой курсант пришёл год назад из Саратовского аэроклуба, имело долгую и суровую историю. В ней, подобно звёздам, нависшим сейчас над пилоткой курсанта, сверкало множество имён людей удивительных навсегда прославивших свою страну необыкновенной отвагой, редким лётным мастерством, дерзостью первых свершений. Это были имена ста тридцати пяти Героев Советского Союза, двенадцати дважды Героев. Это были Чкалов, Громов, Юмашев, Серов, Бахчиванджи, Романюк. Переступив порог Оренбургского военного авиаучилища лётчиков, паренёк как бы встал в строй этих легендарных людей, пусть на самом левом фланге, но с ними. И казалось ему, что каждый из них – мёртвый и живой – ежечасно требовал от него отчёта.

И он учился настойчиво, увлечённо. Вроде совсем недавно стоял он на училищном стадионе, ожидая проверки своего физического развития: бежал, как был, в сапогах и гимнастёрке «сотку», выполнял упражнения на брусьях, турнике. А вот теперь он – значкист ГТО второй степени, ведущий игрок сборной баскетбольной команды училища, неизменный участник всех соревнований – будь-то лыжный кросс, эстафета, волейбольный матч, игра в ручной мяч или футбольная встреча. Аэроклуб молодой курсант закончил на «отлично». В училище с первых дней заметили подтянутого, смышлёного и живого юношу – назначили старшиной классного отделения и вскоре присвоили воинское звание «сержант». Молодой командир был требователен и справедлив, его отделение считалось лучшим, а сам командир прослыл чутким и верным товарищем.

Ещё в ремесленном училище, в Люберцах под Москвой, где паренёк постиг профессию металлурга, по-отцовски счастливо улыбался старый мастер Егор Алексеевич Прохоров, слушая худенького ученика.

- Шестерёнку тебе дать работать? – с радостным удивлением гудел в усы старик. – А ребята всё с болванкой возятся… Управишься?

И паренёк управлялся, охваченный неуёмным стремлением совершенствоваться, быстрее идти к цели. И здесь, в военном училище, когда мечта всей жизни была близка, юный курсант был первым во всём – и на уроках, и на стадионе. Был первым, но всем щедро дарил пыл увлекающейся души, делился знаниями, умением жить для мечты, для большой цели…

Прислонившись к постаменту памятника, курсант смотрит на звёзды. Они мерцали над величавым монументом, высвечивая богатырскую фигуру лётчика с непокорными прядями волос на крупной голове. Чкалов – мужество, сила, ум. Юноша помнит твои слова. Как это? Ага: «Вы сейчас учитесь в других условиях, вам всё предоставлено для успешной учёбы… и нужно иметь только одно – это желание хорошо учиться». Твой завет, легендарный лётчик, в сердце юного пилота. Он умеет учиться, умеет хотеть, умеет бороться за мечту. Мечта… То ли грандиозное чкаловское «облететь шарик», то ли с детства тлеющий восторг перед мерцающей россыпью таинственных миров, страстное желание подняться выше, к самым звёздам, в неизведанную глубь космоса.

Будет ли это когда? Должно быть. Ведь учёный-мечтатель, мудрый старец из Калуги верил и даже описал, как это несбыточное станет явью.

…Люди заключились в ракету, герметически заперлись, зажгли огонь электрических ламп. Двойные ставни были закрыты. Каждый погрузился в предназначенный ему футляр с жидкостью и дышал через трубку… Оглушительный взрыв, ракета покинула Землю.
- Господа! Мы просто неподвижны! – послышался отчаянный голос. – Абсолютно неподвижны и находимся в каком-то ярко освещённом дьявольском погребе.
- Друзья, успокойтесь, - сказал русский… - Лаплас уже посматривал в небольшое окно и убедился, что ракета сделалась спутником Земли…

- Юрка! Гагарин! Юрка! Где ты? – послышалось совсем рядом. Курсант нехотя оглянулся. К нему подбегал его товарищ по лётному экипажу, высокий здоровяк Захаров.
- Что ты?
- Тебя ищу… Ребята просят по теории помочь…
- Ребята… Сам небось…
- Так точно, товарищ сержант, сам, - Захаров рассмеялся.
- Вместе же на уроке были…
- Да я вчера на соревнования ездил, Юра…
- Ну и что из того? А там, в воздухе, если случится что с двигателем, тоже будешь ссылаться на спорт? Нет, дружище, берись за ум, пока на твёрдой земле стоишь. В полёте будет поздно… Подожди, сейчас пойдём… Вот послушай.

И Юрий уже вслух продолжал вспоминать полюбившиеся ему страницы необычной книги.

…Открыли одну из двойных ставней и погасили лампы. В залу проник ослепительный сноп солнечных лучей. Открыли другие ставни. Более смелые (а значит, и мы с тобой, Захаров) приникли к онам.

- Небо совсем чёрное!..
- Звёзд какое множество!
- Какие разноцветные!

Оставленная Земля виднелась на расстоянии тысячи (Юрий поднял палец: «Тысячи, а не пятнадцати…») километров. Сначала космические путешественники даже не поняли, что такое они видят. Потом сообразили, что видят Землю. Между пятнами облаков вырисовывались известные всем очертания озёр, островов и материков. Отчётливо видны города, большие сёла, широкие реки. Края Земли очень неровны и кое-где покрыты огромными зубцами выступающих горных вершин. Земля, и Солнце, и звёзды кажутся очень близки – рукой подать… Зрелище поразительное!..

- Вот здоров, Юра! Давай дальше!

Тот немного помолчал, словно вслушиваясь в шелест звёзд.

- Господа! – сказал Ньютон. – Наша ракета делает полный оборот кругом Земли в 100 минут. Через 40-50 минут мы вступим в тень Земли. Солнце почти моментально скроется. Мы едва-едва увидим слабо освещённую Луной Землю, но края последней будут ярко светиться цветами зари… Через четыре секунды уже стало видно только половину Солнца. Ещё через секунды, и всё погрузилось во мрак. Только через несколько минут глаза привыкли и увидели яркую зарю кругом тёмной Земли. Заря особенно ярко была там, где исчезло Солнце. Великолепная заря становилась всё ярче. Вот она засияла ровным чудесным багровым громадным кольцом, занимающим немного менее половины неба.

Было сравнительно темно, на противоположной половине неба звёзд было гораздо больше. Они, как снег, сыпались в океан зари, бесчисленными искрами фейерверка вылетали с другой стороны багрового кольца. Но свет кольца с одной стороны слабел, а с другой разгорался, меняя оттенки. Во всём величии ставало Солнце…

Друзья задумчиво смотрели в звёздное небо.
- Откуда это, Юра? – спросил Захаров.
- «Вне Земли»… Сочинение Константина Эдуардовича Циолковского.
- А когда это будет?
- По Циолковскому, в две тысячи семнадцатом году.
- А по-твоему?
- Я не фантаст, но думаю гораздо скорее. Ещё при нас. И, может быть, …с нами…

Захаров хохотнул: - Вот так не фантаст! Ну, ладно, летим на твоей ракете в училище… Довольно грёз о небе, пошли заниматься.

Они бежали широким шагом, легко и непринуждённо, как привыкли бегать на кроссах. Над белым зданием училища, над тёмной ширью оренбургских степей тянулся серебряный Млечный Путь. Он напоминал след ракеты. На него в раздумье смотрел бронзовый Чкалов.

II. Будни

- Фамилия?
- Сержант Гагарин, товарищ инженер-подполковник.
- Вы что, пересдавать? – не скрывая изумления, спросил преподаватель, заглянув в записную книжку. Там среди фамилий курсантов, получивших низкие отметки, стояло: «Гагарин». – Постойте, ведь вы же сдали пять дней назад – на «тройку». Когда же вы успели подготовиться?!
- Успел, товарищ преподаватель.

Резников с сомнением взглянул на подтянутого курсанта и удивился весёлому блеску его голубых глаз.

- Ну что ж, начнём.

…Когда Гагарин ушёл, инженер-подполковник Резников открыл блокнот и вычеркнул из списка пересдающих Гагарина. «С тройки на пять. Не бывало такого». И потом он сам видел, что времени для усиленной подготовки у Гагарина не было: ведь он участник летней спартакиады округа, помогает отстающим, поёт в хоре, запоем читает художественную и специальную литературу, даже… стихи декламирует товарищам. Быть может, случайность? Быть может, завтра, на полётах, он подведёт? Резников открыл страницу блокнота. Там под датой «25. V. 1957» и заголовком «Проверить ещё раз у самолёта» стояли фамилии курсантов. Инженер-подполковник покрутил карандаш, вспомнил весёлые спокойные глаза и подумал: «Такой не подведёт». И фамилия «Гагарин» не заключила списка.

…Перед лётчиком-инструктором Анатолием Григорьевичем Колосовым стояли четверо – отныне его первый экипаж второй эскадрильи. Ребята только что сдали экзамены по теоретическому курсу и готовились к полётам. Колосов был старше самого младшего из своего экипажа – Юрия Гагарина – всего на три года. Быть может поэтому курсанты сразу почувствовали к своему командиру товарищеское расположение. Лучезарнее всех улыбался Гагарин. Он стоял в строю третьим, после рослых Захарова и Доронина. Колосову понравился бравый сержант, его твёрдый взгляд живых «мальчишеских» глаз, совсем девичьи ямочки на щеках. Из личного дела капитан знал, что это наиболее способный из курсантов набора 1955 года. Вот почему он оказался среди выпускников вместе с теми, кто не только старше его, но и поступил в училище на два-три года раньше. «Есть в парне пружина», - подумал Колосов и скомандовал:

- Товарищ сержант! Назначаю вас старшиной экипажа. Встаньте на правый фланг.

…Инженер-подполковник всё же пришёл на аэродром. На зелёном поле ветер пригибал молодую траву, пред линейкой истребителей застыл чёткий строй курсантов. Резников поискал глазами невысокую фигуру Гагарина. Но увидел его лишь тогда, когда Юрий выруливал истребитель на старт. В сидевшем сзади курсанта лётчике-инструкторе Резников узнал командира звена майора Пикулева. Старшину экипажа проверяли с пристрастием.

«Спарка» взмыла в небо, в шлемофоне Гагарина раздавался ободряющий голос инструктора. Юрий плавно набирал высоту, ему хотелось петь от счастья, от близости к необычно синему небу. Всё шло нормально. Майор одобрительно двигал губами. Ему нравился этот паренёк. Имеет меньше всех часов налёта, а на вот тебе, догнал «старичков» курсантов.

Контрольный полёт заканчивался. Гагарин пошёл на посадку… И тут все стоявшие на аэродроме сокрушённо отвернулись: «Неудачно! С высоким профилем!»

Опалённое степным зноем лицо Гагарина ещё более потемнело, когда он услышал эту нелестную оценку. Майор ждал, что Гагарин тут же попросит вновь подняться в воздух: авось удастся! Но просьба была иной:

- Товарищ майор! Прошу ещё раз указать на ошибки. Полёт прошу разрешить после тренажёра…

Майор, капитан Колосов и инженер-подполковник переглянулись. И Резников с радостью почувствовал, что они думают, как и он: «Такой своего добьётся! Такой не подведёт!»

Гагарин действительно своего добился. Он тренировался до седьмого пота, поднимался в воздух много раз, пока угрюмый на вид подполковник Серков, после очередного контрольного полёта с упрямым курсантом не сказал просто, но весомо: «Лётчик!» - и после паузы: «Истребитель!» Лучше похвалить Серков не мог.

У Колосова Гагарин прошёл технику полёта «по кругу», «в зоне», вождение самолёта «под колпаком». В сентябре Юрий был передан в руки своего последнего учителя капитана Ядкара Шакировича Акбулатова. Это был темнолицый, худощавый татарин, окончивший в своё время, как и Гагарин, ремесленное училище. Так же как и его ученик, Ядкар был предан небу, жизни лётчика. Молодой капитан был смел и ценил это качество в других.

Как ни казалось суровым лицо нового учителя, Юрий не удержался от улыбки, широкой, душевной. Гагарин был счастлив, что наконец-то наступает настоящее – полёты в высоту и на «боевое применение». Капитан удивлённо поднял широкие брови:

- У вас что, всё в порядке?
- Нет, товарищ капитан. Недостатки есть: посадка с непостоянным профилем… некоторые фигуры высшего пилотажа выполняю нечисто…
- Так чему ж вы радуетесь?
- Настоящего дождался.

Сержант пришёлся по душе требовательному Акбулатову. Но Ядкар не доверял первому впечатлению. Он, лётчик, мог узнать человека только в полёте. И настоящее знакомство состоялось.

Полёт на высоту с выполнением фигур пилотажа – разносторонний и беспощадный судья. У нерешительных самолёт «вялый» - идёт на малой скорости, у нервных лихачей – бестолку теряет высоту. Грамотно слетает смелый и выдержанный, с горячим сердцем и холодной головой, как говаривал «земляк» капитана по училищу – Чкалов. Но и это не всё. Нужно крепкое здоровье, характер настоящего спортсмена, иначе даже после удачного полёта лётчик вылезет из кабины еле живой, бледный, с пустым взглядом и потными ладонями. Одним словом, Акбулатов решил «копнуть» весёлого сержанта.

Взлёт Гагарин произвёл без замечаний. Высота около четырёх тысяч. Можно начинать фигуры… Да, глубокие виражи выполняет нечисто. Зато на вертикальных фигурах выкладывает всё, держится уверенно. Сержант оправдывал первое впечатление, и капитану очень хотелось прибодрить его, крикнуть в шлемофон: «Молодец!» Но Акбулатов ждал посадки. Посадка, к удивлению Ядкара, помнившего признание Юрия, прошла замечательно. Сердце недоверчивого капитана начало таять, но он нарочно сурово спросил:

- Где же ваш «непостоянный профиль»?
- Извините, товарищ капитан, - расцвёл улыбкой Гагарин, - сегодня усовершенствование я внёс: подушку подложил… Я поясню: роста я невысокого, с нормального сиденья на землю с трудом ориентируюсь…
- Молодец! Джигит, настоящий джигит…

Капитан смеялся. Потом, словно опомнившись, взял за руку вытянувшегося курсанта, посмотрел в чистые голубые глаза, окинул крепкую, дышащую молодостью и силой фигуру. Хотел что-то сказать, но промолчал. Ладонь Гагарина была сухой.

Гагарин уверенно шёл к государственным экзаменам. Его наставники прикидывали, что Юрий потянет на 1 разряд… И вот последний полёт совершён на «отлично». Грузовики покинули зелёное поле, растаяли в синеве горизонта серебристые самолёты. Подставив лицо ветру, Юрий распевал во всё горло.

В городе курсанты заметили необычное оживление. Пока машины въезжали в ворота, Юрий успел добежать к общежитию. Тут ему навстречу кинулся сияющий Захаров.
- Новость… Потрясающая новость!!
- Не томи… Что случилось?
- Спутник… Первый наш спутник запущен!

- Господа, наша ракета делает полный оборот кругом Земли, - смеясь закричал Гагарин. – Помнишь вечер на берегу Урала?
- Всё равно до этого далеко, - подзадоривал его Захаров, стискивая в объятиях.
- Не скоро?.. Посмотрим… - еле слышно сказал Юрий.

III. Подвиг

- Смотри, звезда… ещё одна!

Бледное северное небо чертили падающие звёзды. Военные лётчики, оба выпускники оренбургского лётного училища, старшие лейтенанты Юрий Гагарин и Вениамин Киселёв стояли на аэродроме под призрачным светом ночного неба. Они только что посадили свои «ястребки» и ждали автобуса.

- Ещё одна… И все к Земле! Всегда к Земле и только к ней! И никогда с Земли!
- А спутник?
- Это так, но я о другом… Только добровольцев, наверное, будет много…

Киселёв не обратил внимания на последние слова Гагарина. Невдалеке прошумел автобус, друзья пошли к проходной.

«Только добровольцев, наверное, будем много». Эта мысль неотступно преследовала Гагарина с тех пор, как стало известно о подготовке полёта в космос человека. Юрий подал по команде рапорт с просьбой включить его в число кандидатов и ждал, нередко ловил себя на том, что вспоминает всю свою недолгую жизнь, словно стоит пред отборочной комиссией… Что он скажет комиссии, когда в числе тысяч предстанет перед ней? Биография его ничем не примечательна – так идут по жизни многие его сверстники. Что он лётчик? Это уже хорошо. Он немало летал в стратосфере, овладел самой сложной техникой пилотирования на больших скоростях. Но этого недостаточно. Здоровье? Здоров, закалён, нервы стальные; недаром спорт сопутствовал ему всегда. Сочтут ли достойным? Юрий вспомнил тех простых, сильных людей, которые с детства стояли с ним рядом. Они учили его в школе, с ними он покорил расплавленный металл и холодную высоту. Они верили ему и приняли в ряды самых славных – в ряды коммунистов. Пусть доверят и сейчас. Он выполнит приказ Родины, он совершит то, о чём мечтали поколения людей. Он проложит дорогу к звёздам…

Гагарин попал в число кандидатов. Теперь он держал экзамен в гулких залах, где бешено вращались центрифуги; его сотрясала дьявольская дрожь вибростендов, он просиживал долгие часы в тепловых камерах, барокамерах, в сурдокамерах – устройствах, исключающих проникновение света, звука. Юрий неутомимо тренировал своё молодое сильное тело на стадионе, в бассейне и гимнастическом зале, вдохновенно готовился к жизни в космосе: днями, неделями подряд сидел в кабине планетолёта, ловил в перекрестье родную планету. Так, со ступеньки на ступеньку, поднимался этот упорный человек в кабину космического корабля, навстречу бессмертному подвигу.

Утро 12 апреля было по-весеннему радостным, солнечным. Разбуженный от крепкого сна Гагарин удивил врачей своим спокойствием и бодростью. Он совсем не волновался! Его пульс бился так, словно Юрию предстоял обычный полёт на обычном «ястребке». Бодрость не покидала Гагарина и в момент старта. Его задорное: «Поехали!» - дышало уверенностью в успехе.

Старт! Взревели двигатели. Ракета медленно, словно давая возможность одуматься человеку, снялась со «стола». Штурм звёзд начался!

…Юрий увидел Землю. В чёрном небе висел шар, напоминающий увеличенную копию глобуса, который вращался на приборной доске. Земля была окружена голубым ореолом, переходившим к чёрному небу через фиолетовый цвет. Звёзды, яркие, выпуклые, чётко выделялись на небе, светило удивительно яркое Солнце. Сквозь иллюминаторы можно было различить берега континентов, большие реки, горы, лесные массивы. Невероятная картина! Но где он видел всё это? Видел? Нет! Читал. Это же картина, описанная Циолковским.

- Небо совсем чёрное! – вспомнил Юрий строчки любимой книги. – Звёзд какое множество! Какие разноцветные!

А под кораблём проносилась Земля, плыли облака, надвигалась тень планеты. На земной поверхности уже ничего не было видно. Всё так же резко светились звёзды. Но вот зардела оранжевая полоса. Она всё ярче. Оранжевое свечение плавно переходит во все цвета радуги. Снова не по-земному ослепительно. Солнце…

На луг, покрытый нежной зеленью травы, приземлился человек в ярко-оранжевом скафандре, над которым белел шлем. Там где-то, в чёрной глуби неба, ослепительно сверкали звёзды. Они казались всё такими же недоступными. Но молодой стройный парень знал, что это не так. Он видел звёзды, он смотрел в лицо Земле. Он был первым космонавтом, он стал правофланговым всех веками штурмовавших небо.

На родной Земле стоял её сын – гражданин Советской страны Юрий Гагарин.

Литература: Ник. Тарасов. Дорога к звёздам, ч.2. Правофланговый. // «Физкультура и спорт». - № 6. – С. 5-8.

---