Мы ещё встретимся // Рассказ А. Шманкевича, 1949

Рассказ А. Шманкевича «Мы ещё встретимся» - журнал «Физкультура и спорт», 1949 год.

Рассказ: Мы ещё встретимся

Наш заводской стадион никогда не пустует. С утра и до вечера там идут занятия и тренировки на поле, на беговых дорожках, на площадках. Особенно много у нас бегунов, может быть, потому, что наш физрук хороший бегун, а ещё вернее потому, что директор завода сам когда-то не раз брал первенство по стометровке. Надо ещё сказать, что у комсомольцев нашего завода вопросы физкультуры присутствуют в каждой повестке дня. Недавно они постановили, что все молодые рабочие комсомольцы должны сдать нормы ГТО и вовлечь всю заводскую молодёжь в это движение.

После этого решения на стадионе стало ещё люднее, а беговая дорожка не пустовала буквально ни минуты. Дядя Степан, великий специалист по дорожкам и каткам, перешёл работать на ночную смену, - днём ему не удавалось приводить дорожку в порядок.

Но я хочу рассказать вам не о стадионе, а об одном интересном случае, происшедшем на стадионе совсем недавно. Об этом на заводе много говорили, но может быть вы не знаете, и я расскажу ещё раз.

Наша группа тренировалась после обеда. Бегали мы на сто метров пятёрками, чередуясь с девушками. С теми, у кого не ладилось со стартом или финишем, инструктор занимался ещё дополнительно в отдельной группе. В эту группу определялись и все новички. Новичков у нас всегда было много, потому что при приёме на работу их обязательно агитировали заниматься спортом и начинали они с бега.

Однажды появился такой новичок во время тренировки. Пришёл и сел на задней скамье с таким видом, точно он боялся, что его в любую минуту попросят уйти.

Мы не обратили на него особого внимания и только инструктор крикнул ему:
- Товарищ, чего же вы расселись? И так опоздали. Идите в раздевалку.

Новенький смутился, попытался что-то сказать инструктору, но тот уже занялся другими. Паренёк потоптался на месте и хотел было снова сесть, но тут его сцапала за руку Маша.

Кто такая Маша, надо сказать особо. Ничего на свете не интересовало её больше физкультуры. При такой любви она несомненно стала бы прекрасным преподавателем, но вся беда была в том, что сама она была, как бы это сказать, ну не очень талантлива. Пробовала она свои силы во всех видах и нигде не добилась сколько-нибудь заметных результатов. Может быть, инструктор прав, что всё это происходило потому, что она была слишком нетерпелива и не могла сосредоточиться на чём-либо одном. Удивительно, что при всём этом у неё не пропала любовь к спорту. Когда её назначали заведующей раздевалкой, она искренне обрадовалась и, надо сказать, была на высоте положения. В раздевалке всегда был идеальный порядок. О том, что она не перестала заниматься, не стоит и говорить.

Вот она-то и поймала новичка за руку.
- Что же мне каждого особо приглашать? Почему не одеваетесь?

Новичок уставился на Машу с таким любопытством, точно никогда в жизни не видал таких белых и невероятно курчавых волос. Маша рассердилась не на шутку, по крайней мере сделала всё, чтобы казаться сердитой. Она до предела сдвинула брови, надула губы, даже сморщила нос. Но почему-то паренёк не испугался, а ещё шире улыбнулся ей. Тогда Маша перешла на другой тон:

- Ребята, неужели вы не можете понять, что я тоже хромаю на старте, что старт у меня самое больное место… А из-за вас я не могу тренироваться, - пропела она жалобно.

Это проняло парня, видно он никак не хотел быть виновником её хромоты на старте, поэтому он покорно пошёл за Машей в раздевалку.

Через две минуты Маша уже отрабатывала старт и, как всегда, без особого успеха. Новичок переоделся и вышел из раздевалки как раз тогда, когда инструктор хотел проверить, как обстоит дело со стометровкой у последней пятёрки ребят, вернее у четвёрки.

- Молодой человек, - строго сказал инструктор новичку, - если вы будете так медленно всё делать, то бегуна из вас не получится. Надо быстрее двигаться. Становитесь на дорожку.

Новичок спокойно посмотрел на инструктора, улыбнулся и занял место в пятёрке.
- Вы когда-нибудь бегали? Старт знаете?
- Пробовал…
- Хорошо. Сейчас побежите, как сумеете, потом покажу что и как.

После нашей группы должна была тренироваться другая и мы уже «заедали» её время. Инструктор торопил.

- На старт! Внимание… Марш!

Новичок ушёл со старта последним, у него скользнула нога. Ребята оторвались от него сразу. Но не долго они шли впереди. В следующие две секунды он их догнал, потом обогнал и финишировал тогда, когда они прошли только три четверти дистанции.

Наверно, секундометрист только в силу долголетней привычки нажал на секундомер и засёк время, так он был удивлён. Я сидел близко от него и, честное слово, видел, как он часто-часто заморгал, когда посмотрел на секундомер. А мы с таким же удивлением посмотрели на новичка. Он вернулся с финиша и, как бы оправдываясь перед инструктором, сказал с усмешкой:

- Вот история, чуть было на ровном месте не упал…

Наверно, он даже не замечал того, что мы все были поражены, не понимал того, что пробежал стометровку с замечательным результатом. Он стоял и улыбался, просто и добродушно.

- Вы можете повторить? – спросил его инструктор таким тоном, будто собирался проверить, не соврал ли секундомер.

- А почему же, можно, - согласился новичок.

На этот раз он не споткнулся, хорошо взял старт и понёсся к финишу.
- Сколько? Сколько? – закричали мы все сразу.
- Первый раз одиннадцать и девять десятых, а сейчас – ещё лучше – одиннадцать и семь. Это на целых пять десятых лучше, чем у Рябова.

Мы просто ахнули. Рябов считался у нас кандидатом на первое место в области, и вдруг приходит новичок, бежит в первый раз и с таким результатом…

- Да это, наверно, какой-нибудь мастер спорта. Не может быть, чтобы так сразу, без тренировки, такое время… - уверенно сказал Рябов.

Новичок подошёл к нам и Рябов спросил его:

- Простите, товарищ, вы кто будете?
- Федот Рыбаков.

Мы переглянулись. Никто из нас не слышал о таком мастере спорта, а уж все-то следили за спортивными новостями.
- Вы мастер спорта? – выпалила Маша и страшно покраснела.
- Ну какой же я мастер. Я шофёр.
- С нашего завода? – спросил Рябов.
- Нет. Я из колхоза «Красная заря». Вы, ребята, не обижайтесь. Я хотел сразу вам сказать, что я не ваш, да вы мне не дали говорить… Я просто зашёл посмотреть, как у вас тут, а вы сами заставили меня переодеться и бегать.

Мы стали уверять его, что никто и не думает обижаться, что мы просто в восторге. Ещё бы, такое время показал.

Он слушал, улыбался, а потом, взглянув на часы, стал торопиться.

- Эх, задержался. Поди меня председатель уже хватился. Вы ему ничего не рассказывайте, ругать будет…

Пока Федот переодевался, у нас разгорелся спорт. Вернее, спорили Маша и Рябов, а мы только поддакивали одному, возражали другому. Рябов доказывал, что Федот не мог добиться таких результатов без тренировки, а Маша стояла на той точке зрения, что Федот необыкновенный самородок, что у него талант.

- В деревне всегда были таланты. Я слышала, что ещё в старое время в цирке выступал один борец. Он вызывал любого из публики и никто его даже с места не мог сдвинуть, а потом вышел один колхозник и бац его на лопатки… Чего вы смеётесь? Не верите?
- Да нет, Маша, верим. Этому верим, а вот тому, что в старое время были колхозники – не верим. Точно знаем – не было их.
- Вечно ты, Рябов, к словам придираешься. Ну не колхозник, а крестьянин, какая разница?.. – обиделась Маша.
- Это как же нет разницы? – спросил вдруг кто-то густым басом. Мы обернулись и увидели высокого человека в белой косоворотке и армейских брюках, заправленных в сапоги. Это был председатель колхоза «Красная заря».
- Большая выросла, спортом занимаешься, а какая разница между советским колхозником и старым крестьянином не знаешь. Стыдно.

Председатель говорил по-отечески ласково, но очень внушительно. Маша сделалась пунцовая, но, как это часто бывает с застенчивыми людьми, стараясь выйти из неловкого положения, сама на него накинулась:

- А вы? А вам? (она, наверно, хотела сказать – «а вам не стыдно?», да во-время спохватилась). Почему вы ругаете его за то, что он бегает. А у него талант. Он сто метров прошёл за одиннадцать и семь… Понимаете?
- Как это одиннадцать и семь? - вдруг посуровев, спросил председатель.
- Он пробежал сто метров за одиннадцать целых и семь десятых секунды, - пояснил председателю наш инструктор.
- Что? Одиннадцать и семь десятых? – удивлённо протянул председатель.
- Да! У него талант. Он самородок. А вы его ругаете… - не унималась Маша.
- И ещё не так буду ругать. Где он? Федот!

Председатель так зычно позвал своего шофёра, что тот мигом выскочил из раздевалки уже в брюках и рубашке, но ещё в тапочках.

- Здесь я, Степан Иванович.
- Иди сюда. Иди, иди… Ну, говорят, ты бегал?
- Да…
- Одиннадцать и семь десятых?

Федот посмотрел не председателя и виновато пожал плечами.

Степан Иванович кашлянул, положил на лавочку свой портфель, прикрыл его кепкой и тихо скомандовал:
- На старт!

Шофёр торопливо стащил рубашку и брюки. На нём оказались чёрные трусы и белая майка. Швырнув одежду на руки оторопевшей Маше, он выбежал на дорожку.

- Внимание! – протянул председатель уже громче, а за тем во весь свой могучий бас гаркнул:
- Марш!

Команда эта прозвучала, как взрыв, и Федота точно взрывной волной швырнуло вперёд. Мы не успели перевести дыхание, как он был уже у финиша. К нам подбежал запыхавшийся секундометрист.

Председатель спокойно взглянул на секундомер.
- Вот теперь правильно.
- Сколько? – прошептали мы все разом.
- Одиннадцать и шесть.

Мы невольно захлопали в ладоши. А председатель всё также спокойно сказал:
- Мы за эту одну десятую секунды два месяца боролись, а он её чуть не потерял… Ты, шустрая, правильно сказала – у нашего Федота действительно талант. Но к таланту этому приложено немало. Сначала он двенадцать и восемь бегал, потом двенадцать на другой год, а в этом сократили время до одиннадцати и шести. И это не предел, и ещё сократим. А теперь перейдём к вопросу о разнице. Жил бы Федот при старом времени и был бы у него этот талант. Показывал бы он его разве при стаде, в обеденную жару, когда у телят бзык начинается и они задрав хвосты несутся куда попало. Вот тут бы пришлось Федоту побегать. Могло, конечно, случиться и так, что обогнал бы он какого-нибудь бегуна-артиста. Получил бы за то рубль-целковый и всё, весь талант на этом и кончился. А сейчас Федот приходит на наш колхозный стадион и занимается там по всем правилам физкультурной науки, а вместе с ним занимаются все его дружки, так же вот, как и вы на своём стадионе… Может хватит? Уяснила разницу?
- Уяснила… - пролепетал Маша.
- Отлично. Тогда отдай Федоту его рубашку и пожелай ему счастливого пути. Мы и так по его милости задержались, за что ему и будет сделано соответствующее внушение, чтобы помнил, что дисциплина – залог успеха во всяком деле.

Мы только теперь заметили, что Маша прижимала федотову рубашку так близко к сердцу, что сам Федот не решался отобрать её.

Всей гурьбой проводили мы гостей до ворот стадиона и пожелали им счастливого пути.

- Спасибо, ребята. Мы ещё встретимся с вами, даю слово. Может быть, на вашем стадионе, а может быть, и на нашем. Мы гостям всегда рады. Не обидим. Ну, а на дорожке или, скажем, на футбольном поле само дело покажет – то ли мы гостям, то ли гости нам. И ты, шустрая, приезжай. Там тебе сам Федот наглядно покажет всю разницу между старым и новым в деревне. Тогда тебе станет ясно, что он Федот, да не тот. Прощайте, ребята.

Они ушли к проходной будке завода, где стояла их «Победа», и мы долго махали им руками.

Литература: Рассказ А. Шманкевича. Мы ещё встретимся. // «Физкультура и спорт». – 1949. - № 6. – С. 28-29.