Полина Астахова - гимнастка, русская грация
Лёд искрится разноцветными бликами. В воздухе кружатся снежинки. А с неба загадочно подмигивают звёзды. Откуда льются эти странные звуки и этот серебристый свет, в лучах которого всё кажется каким-то сказочным – и окружающие каток ели, и сверкающий лёд, и падающий снег? Да и сама Полина вдруг, словно захваченная этим вихрем снежинок, несётся вместе с ними. Коньки уже почти не касаются льда. А сердце замирает от ощущения удивительного чувства, в котором смешаны и восторг, и невыразимая радость. Пируэт, прыжок, ещё прыжок…
…Полина никак не может прийти в себя. В который раз ей уже снится этот навязчивый сон! Даже здесь, в Риме, он не оставляет её в покое. Вся ночь после этого злополучного срыва прошла как в бреду, и она совсем не отдохнула. Но Полина не скажет об этом тренеру, - он итак расстроен. Сегодня она постарается забыть свою вчерашнюю неудачу и будет выступать так, словно ничего не случилось…
Полина Астахова
Ещё шестилетней девчушкой Полина впервые надела фигурные коньки и вышла на лёд – худенькая, тонкая, она и сама чем-то напоминала хрупкую льдинку. С тех пор очарование движений под музыку запало в её душу.
В детстве Полина была очень болезненной. Семья жила тогда в Северо-Уральске. Климат там суровый. Из-за её болезней мать даже решила переехать на Украину. Действительно, там Полине стало лучше. Но к тому времени в неё уже вошла, как она сама говорит, «вторая болезнь» - движения под музыку.
- Почему я всё-таки стала гимнасткой, а не фигуристкой? – Полина улыбается. – Так ведь это почти одно и то же! Не совсем, конечно, но всё-таки… - Глаза у неё становятся лукавыми и какими-то очень доверчивыми.
Я ведь иногда делаю вольные, а сама воображаю, что я на коньках, что вместо ковра подо мной лёд, а вокруг всё такое таинственное…
Что ж, мечтать, быть немножко романтиком – это хорошо, а если к тому же быть настойчивым и уметь добиваться цели, то жизнь иногда перегоняет самые дерзкие мечты.
Ведь так случилось и с тобой, Полина! Помнишь, как ты впервые робко переступила порог гимнастического зала! Это было десять лет назад, но тебе кажется, что это было совсем недавно. До сих пор ты помнишь во всех подробностях ту первую тренировку. Как старательно ты выполняла на кольцах «вис прогнувшись» (этот простейший элемент казался тебе тогда чуть ли не пределом трудности). И кокой ценной была первая похвала твоего тренера Владимира Александровича Смирнова. Ты, как сейчас, слышишь его слова: «Вот видите, как девочка старается. Из неё получится гимнастка».
Он тогда только окончил институт и был ещё начинающим тренером, как ты начинающей гимнасткой. Но он оказался хорошим педагогом. Он замечал не только твои просчёты и ошибки в технике, но и то, с каким старанием ты тренировалась. Ты знала это. И старалась ещё больше.
За три года ты прошла путь от новичка до мастера спорта. Это был нелёгкий путь, но ты – на вид совсем, ещё девочка – умела не бояться трудностей. Ты успевала тренироваться и выступать не только по спортивной, но и по художественной гимнастике. В обоих видах ты уже готовила программу мастеров, когда перед тобой встал вопрос: чему же отдать предпочтение.
В конце концов ты остановила свой выбор на спортивной. Ты не ошиблась. Во всяком случае ещё никому из победителей олимпийских игр не говорили, что ему стоило бы предпочесть другой вид спорта. А ты ведь стала олимпийской чемпионкой. Но всё это произошло десять лет спустя, а до этого…
…Помнишь, как летом 1952 года, на второй год твоих занятий гимнастикой, ты впервые поехала на соревнования в Одессу защищать спортивную честь своего техникума. Там-то тебе и довелось впервые увидеть настоящих гимнасток, мастеров спорта. Некоторые из них только что возвратились из Хельсинки с Олимпийских игр – именно поэтому для тебя они были окружены ореолом необыкновенности. Это чувствуется даже сейчас, когда ты рассказываешь об этом. Известная гимнастка, ты вдруг невольно превращаешься в ту 15-летниюю робкую девчушку, даже голос твой вдруг меняется.
«Девочки прибежали и говорят, - вспоминаешь ты, - там чемпионы какие-то приехали, олимпийцы. Мы сразу побежали на них смотреть, как на какое-то чудо. – Ты говоришь об этом с певучим украинским выговором, а в твоих серых глазах вспыхивают лукавые искорки: - Что такое чемпион, я ещё себе представляла, сама была как-то чемпионом школы по… шашкам. А вот слово «олимпийцы» мы, девочки из провинции, воспринимали, как что-то диковинное».
А четыре года спустя в советской олимпийской команде, которая направлялась в Мельбурн, можно было уже найти твою фамилию, Полина. Право поехать на Олимпийские игры ты завоевала на проходившей незадолго до них I Спартакиаде народов.
Спартакиада… Сколько новых имён, целые россыпи молодых талантов были открыты именно на этих праздниках юности. Здесь впервые заявила о себе во весь голос и ты, заняв по сумме многоборья третье место.
Потом был Мельбурн, Берлин, Прага, Париж, чемпионат мира в Москве, кубок Европы в Кракове. От соревнования к соревнованию ты оттачивала своё мастерство.
С детства ты привыкла тренироваться с большими нагрузками. Ты всегда старалась выполнить не какой-то отдельный трудный элемент, а всё упражнение в целом. И по нескольку раз. Ты не боялась усложнять комбинации. Ты знала, что это потребует у тебя много новых сил, заставит искать новые возможности, и вы с Владимиром Александровичем накапливали эти возможности в тренировках. Ты не уставала тренироваться почти каждый день, даже когда в институте шла экзаменационная сессия. Иногда ты не могла выкроить время пойти в кино, встретиться с подругой, но для тренировок ты находила время всегда.
Ты не забывала и другие виды спорта – они помогли тебе стать отличной гимнасткой. Даже олимпийским летом тебя можно было увидеть на гаревой дорожке стадиона. Легкоатлеты шутили: «Уж не собирается ли Астахова в Риме выступать и по лёгкой атлетике?»
Твоя самозабвенность и целеустремлённость в тренировках поражала даже тренера. Поэтому он так и переживал за тебя, когда однажды одним неосторожным движением ты чуть было не свела на нет свои и его старания.
Да, сейчас тебе придётся вспомнить то, что ты хотела бы навсегда вычеркнуть из своей памяти, то, из-за чего потускнела твоя золотая олимпийская медаль, - тот суровый урок, который ты получила на Олимпиаде в Риме.
Русская грация
Борьба за звание абсолютной чемпионки XVII Олимпийских игр подходила к концу. Астахова была лидером соревнований. Оставалось два вида произвольной программы – бревно и вольные, её коронные виды.
Вышло так, что в тот день мне попасть на гимнастику не удалось. Приехав с лёгкоатлетических соревнований, я решила посмотреть остальную программу по телевидению.
Я ещё не знала, как сложилась борьба у гимнасток. «Термы Каракаллы» операторы подключили в тот момент, когда на ковёр вышла Астахова.
Высокая, стройная, удивительно грациозная, она застыла на краю ковра, приготовившись к выступлению. Послышались звуки «Вальса цветов» Чайковского. Она вся словно встрепенулась, плавно побежала, нет скорее заскользила по ковру. Потом энергично взметнулась в прыжке. Разбег, прыжок, сальто… Каскад сложнейших элементов и соединений вдруг сменяется серией таких грациозных движений, что кажется – гимнастку незаметно для зрителей подменила балерина.
Но вот прозвучал последний аккорд. Полина опять замерла. Потом лёгкой пружинящей походкой подошла к скамейке с участницами, села рядом с подругами и вдруг, закрыв лицо руками, беспомощно уткнулась в колени. Трибуны сотрясались от аплодисментов. А та, кому они были предназначены, сидела и горько плакала. Девушки, наклонившись к ней, что-то говорили, кивая на трибуны, видимо, успокаивали, уговаривали не плакать на виду у всех. Она взяла себя в руки, встала, поблагодарила зрителей за аплодисменты. Даже попыталась улыбнуться, слизнув языком слёзы, но потом, сразу сникнув, снова опустилась на скамейку. Я никак не могла понять, что же случилось.
А случилось вот что.
Выступая перед вольными на бревне, Полина сорвалась. Сорвалась нелепо, в середине комбинации, совершенно неожиданно для всех и для себя. За последнее время она не помнит случая, чтобы упала с бревна, и вдруг… срыв.
Так лидер соревнования, наиболее вероятная претендентка на звание абсолютной олимпийской чемпионки выбыла из борьбы за золотую медаль.
А через 20 минут после этого Полина вышла на вольные. Она сумела взять себя в руки. И когда я, ничего не подозревая видела её на экране телевизора, на ковре была прежняя Астахова. Энергичная и мягкая, она как всегда выполняла вольные с большим чувством.
- Да, после этого злосчастного срыва я их с таким «чувством» делала, что и передать не берусь, - горько шутит Полина. – Иду к девчонкам, а у них на лицах такое сострадание, что у меня аж сердце защемило. Лида Иванова, Соня Муратова успокаивают меня, а у самих слёзы на глазах.
…Из отеля «Джирини», где живут наши журналисты и туристы – среди них есть и тренеры, - автобус идёт в «Термы Каракаллы». Сегодня у гимнасток заключительный день. Звание абсолютной чемпионки уже разыграно – его во второй раз завоевала подруга Полины, блистательная и стабильная Лариса Латынина. Теперь девушки будут оспаривать золотые олимпийские медали на отдельных снарядах. Сумеет ли собраться Астахова?
В нашем автобусе едет тренер. Он старается не подавать виду, но из разговора чувствуется, что и его удручает срыв ученицы.
- Боюсь, не выдержат у Лины нервы, очень уж она впечатлительная, ведь неудача вчера свалилась как снег на голову.
К нему оборачивается с соседнего сиденья Борис Кочкин. Тренер Лидии Скобликовой, двукратной олимпийской чемпионки по конькам, приехал на летнюю олимпиаду с группой туристов. Он болеет за Астахову, но особенно сочувствует её тренеру. И у него есть на это причины.
- Я-то вас хорошо понимаю, - обращается он к Смирнову, - сам прошлой зимой пережил подобное. – Представляете, идёт первенство мира, вот так же: Скобликова имеет лучшую сумму и вдруг падает на полуторке. В итоге в многоборье только третье место. А впереди – Олимпиада. Но она – молодец, сумела собраться. Знаете, с каким азартом бежала в Скво Вэлли! А когда мировой рекорд на полуторке установила, сказала: «За то злополучное падение!» Так и Астахову настраивайте. Сорвалась – что поделаешь. Не всё же ещё потеряно. Пусть отыгрывается на отдельных снарядах.
Да, пока ситуация повторялась. Астахову тоже срыв на бревне отбросил на общее третье место. И у неё тоже оставалась реальная возможность завоевать две золотые медали: на брусьях и вольных. Теперь всё решит её характер.
…Брусья. Перед началом соревнований японка Кейко Икеда заявила, что рассчитывает стать олимпийской чемпионкой на этом снаряде. Такая уверенность японки настораживала. По жребию Астаховой предстояло выступать сразу после Икеды. «Это хорошо, - думала Полина. – Буду хоть знать её оценку». Но получилось так, что Полине пришлось пожалеть о такой «удачной» жеребьёвке.
На снаряде японка. Её комбинация действительно сложна и оригинальна. Но выполняет её Икеда без блеска: то разведёт ноги, то не сделает полного поворота, то не успеет прогнуться. Зрителям, может, всё это и не очень бросается в глаза, но судьи замечают и фиксируют всё. И когда они показывают окончательную оценку – 9,7, в зале слышится гул недовольства. Болельщики японки, подбадривая друг друга, требуют, чтобы судьи изменили её баллы.
В этот момент к снаряду вызывают Астахову. Но едва она вступает на помост, свист и гул вспыхивает с новой силой. Ведь, если Астахова начнёт комбинацию, оценку Икеды уже оспорить будет невозможно. Поэтому болельщики японки не дают Полине начать выступление. Астахова пытается подойти к снаряду второй, третий раз. Безуспешно. А время идёт. Полина нервничает: первый раз в жизни попала в такую обстановку.
Что она испытывала в тот момент?
- Смешно говорить, - не везёт, если много работаешь, а тут уж действительно не везло. Я даже растерялась. Только на помост наступлю – орут, как резаные. Ну что хочешь, то и делай: не дают выступать и всё. А мне, если я брусья проиграю, так хоть умри. Ну что, думаю, тогда тренеру скажу?
На пятый или шестой раз – Полина даже сбилась со счёта – ей, наконец, удалось подойти к брусьям. Было очень непривычно начинать упражнение под гул трибун. Но стоило ей сделать несколько движений, как в зале воцарилась мёртвая тишина. На снаряде, который требует от гимнастки незаурядной силы, Астахова выполняла комбинацию так изящно и грациозно, словно для неё это не представляло никакого труда. Легко, словно птица, перелетала она с одной жерди на другую. На глаз было невозможно уловить, в какой момент она отпускала руки. И когда она завершила филигранную работу отличным соскоком, все сидящие в зале, не дожидаясь объявления оценки, поняли, что перед ними обладательница золотой медали.
На этот раз они не ошиблись.
А на вольных Астаховой не удалось отыграть те сотые доли балла, которые она проиграла Латыниной в роковой день срыва. Полина завоевала серебряную медаль.
- Да, спорт есть спорт. Ничего не поделаешь, - задумчиво говорит она. – Отвлечёшься – вроде и неплохо выступила для таких крупных соревнований. Привезла из Рима целый «олимпийский комплект» - золото, серебро, бронзу. Хорошо… если бы не сознание того, что упущено. Я бы все эти медали отдала за звание абсолютной чемпионки. И ещё обидно, что подвела всех в Донбассе, так там на меня надеялись…
«Подвела» - и это говорила олимпийская чемпионка.
А римляне оценивали выступление «русской грации» - так называли они Астахову – совсем иначе.
Когда в день закрытия Олимпиады, она появилась на трибунах «Стадио Олимпико», её сразу узнали. Подтянутая, сдержанная, в строгом парадном костюме с гербом СССР, она приветливо улыбалась в ответ на поздравления. Кто-то протянул ей блокнот для автографа, и тут же её окружила целая толпа. Подходили новые люди, и Полина всё писала и писала на протянутых листках. Пора уже было уходить. Полина извинилась и направилась к выходу. Тогда вся трибуна встала и устроила ей овацию.
Так итальянцы чествовали только своих любимцев.
Литература: Л. Бородина, мастер спорта. Русская грация. // «Физкультура и спорт». – 1961. - №3. – С.6-8.