Быть человеком… // Рассказ, Ю. Теппер

Быть человеком – рассказ про фехтование, любовь, дружбу. Что значит быть человеком? Рассказ из журнала «Физкультура и спорт», 1960 г.

Рассказ: Быть человеком...

I

- А если правда будет горькой? Он настойчиво смотрел мне в глаза.
- Пусть. Ты же знаешь: я не из обидчивых…

Сквозь распахнутые двери кафе виднелась пустынная аллея, осеннее небо и полотнище спортивного плаката, вылинявшее от недавних дождей. Я люблю солнечные октябрьские дни, спокойные, прохладные, багряно-золотые от догорающей листвы. И мне совсем не хотелось отвечать Евгению, потому что наш разговор до сих пор был спокоен и ясен, как солнечный осенний день. Но он ждал.

- Сможешь ли стать настоящим спортсменом? Ты спрашиваешь потому, что последние три года выступаешь всё хуже и хуже. Верно?

Откуда у меня берётся этот назидательный тон…

- Мне кажется, Жека, что ты можешь стать чемпионом, мастером спорта, - тот покосился на мой значок и, покраснев, виновато опустил глаза. – Пожалуй ты добьёшься успеха в лёгкой атлетике, лыжах или гребле. Но не в фехтовании.

Не поднимая головы, он тщательно размешивал мороженое в вазочке.

- Почему?
- У тебя великолепные данные, Жека, и умение побеждать себя. В лыжной гонке этого, может, и достаточно. Но когда ты выходишь драться с мастером или чемпионом, тебя приканчивает одно его имя.
- По-твоему я трус?
- В какой-то степени – да. Ты ведь обещал не обижаться.

Он вынул из кармана сигареты и, неловко чиркнув спичкой, закурил.

На мгновение в ярком квадрате двери показалась рослая фигура Крымчака. Он быстро оглядел кафе, махнул нам рукой и исчез.

- Хотя, пожалуй, трус – это слишком резко. Просто ты не боец. Крымчак и сейчас фехтует хуже, чем ты три года назад, но для него нет авторитетов и званий. Как ты проиграл ему вчера?
- На ноль.
- Потому что год назад Крымчак стал чемпионом. А у чемпионов ты не выиграешь, поэтому, Жека, в тебя уже никто не верит.

Мне хотелось найти какие-то ободряющие слова, потому что я любил Женьку, потому что ещё в школе мы всегда были вместе. Правду, только правду… Зачем он затеял этот разговор? Мне так хотелось спокойно посидеть в кафе, знакомом ещё с юношеского первенства республики, моей первой поездки на соревнования и первой победы. Через три месяца я кончаю институт. Кто знает, буду ли я когда-нибудь здесь ещё…

Солнечный квадрат снова погас. На пороге стояла Диана. Она внимательно осмотрела столики, потом подошла к нам.

- Никто из наших не приходил?
- Нет, - ответил я. Крымчак никогда не был «нашим».

Диана попросила чашку кофе со сливками и о чём-то заговорила с Евгением.

Не прислушиваясь к их разговору, я думал о том, что сегодня всё так же, как семь лет назад. То же кафе на стадионе, такой же будничный день, а напротив меня, как и тогда, сидит влюблённый Женька. Не понимаю, почему все наши мальчишки вместе и порознь влюблялись в Динку. Может оттого, что ей никто не нравился. И потом, Динка вечно оригинальничала.

Зачем она пришла сегодня? Только терзает Женьку. Ведь он влюблён до сих пор и, как обычно, попытается остаться на сборе, чтобы быть с ней ещё две недели. К счастью для Женьки, он никогда не решался говорить о свой любви. Диане нужны не такие, как он. Смешная история. И довольно печальная. Всё-таки я был рад, что мы сидели втроём, как семь лет назад…

- Да ты просто завидуешь Крымчаку! – насмешливо сказала Дина.

И я очнулся от своих мыслей.

- … Он за четыре года стал мастером спорта. А ты? Чего добился ты за восемь лет?

За что она обижает Женьку?

- Добавь к этому, - вмешался я, - что твой Крымчак уже три года сидит на папиной шее, только тренируется да проваливается на экзаменах в институт.

Пожалуй, не стоило вмешиваться в разговор, но мне было обидно за Евгения. Дина разозлилась, и теперь мы молчали. Но как отличалось это молчание от прежних солнечных минут спокойной тишины! Она даже не обратила внимание на то, что я сказал «твой Крымчак»…

- Дело вовсе не в папиной шее, - неожиданно и спокойно произнёс Евгений. – Хотите, через год, даже через полгода, я выиграю у Крымчака?

Дина расхохоталась. Кажется, она хотела сказать что-то насмешливое, но Женька быстро поднялся, положил деньги на стол и вышел из кафе.

- Увидим, сказал слепой…

Значит Крымчак… Что же тут удивительного?

- Знаешь, Дина, я не хотел бы очутиться на месте человека, которого ты полюбишь.
- Не беспокойся, тебе это не угрожает. Но всё-таки почему?
- Просто так. Пришло в голову.
- Если тебе придёт в голову что-нибудь умное, не забудь сообщить.
- Обязательно.

Женьку я догнал уже на главной аллее.

II

Я не напомнил Евгению о разговоре в кафе ни после возвращения домой, ни в письмах, когда уехал работать в Николаевск. Тренер решил никогда больше не ставить Женьку в команду. Чтобы побеждать, нужно быть бойцом.

Однажды – дело было ранней весной – вместе с главным инженером мы приехали на совещание в совнархоз. Вечером, возвращаясь в гостиницу, я увидел яркий плакат:

ФЕХТОВАНИЕ
розыгрыш кубка республики

Мне вдруг стало немного обидно и грустно. Несмотря на то, что месяц назад мне прислали личный вызов, я совсем забыл о кубке. Первый год мне было не до тренировок.

Потом, когда в вестибюле Дворца Спорта послышались переливы электрошпажных звонков, сердце заныло снова. Я с грустью подмигнул своему двойнику в зеркале и вошёл в зал.

На несколько минут меня ошеломила атака милых улыбок, дружеских слов и объятий.

- Как там Евгений? – сразу спросил я тренера.
- Кажется, проверяет шпагу…

Я быстро повернулся и в углу зала, на дальней дорожке, увидел Женьку. Он готовился к бою.

- Никто не думал, что он выиграет кубок города, а нынче доберётся до полуфинала.
- У кого он выиграл сегодня?
- Так, перворазрядники. Обычная история. Хочешь посудить?
- Ну, конечно!
- У него бой с Крымчаком…

Женька радостно отсалютовал мне шпагой, но не подошёл: перед боем нужно собраться. Особенно перед таким…

- Салют. Маски…

Только теперь я заметил, что около судейского столика, рядом с электрофиксатором, сидит Дина. Итак, снова мы собрались втроём. Помнит ли она последний разговор?

- Начинайте!

Судить шпагу совсем не сложно. Уколы фиксирует аппарат, остаётся только присуждать их да решать редкие споры из-за неисправности оружия.

…Женька отчаянно трусил. Ничто не изменилось за прошедшие месяцы. Как всегда, ошеломляя перворазрядников фейерверком великолепных приёмов, в бою с мастером он превращался в скованного новичка или бестолково лез в атаку. «Глаза, как у бешеного таракана», - говорил потом тренер. Интересно, какие они – бешеные тараканы? И сегодня, всегда стройный и ловкий, Женька казался только суетливым и немного жалким.

Вряд ли Крымчак остался доволен жеребьёвкой: в финал лучше всего входить после уверенной, но трудной победы. А тут только волокита на три минуты.

Получив два укола навстречу, Женька начал отступать. Крымчак нанёс третий укол.

Звонок электрофиксатора заливается очень долго. Дина нарочно не выключает аппарат. Конечно, она помнит разговор в кафе. Жаль, если эта комедия затянется, ведь кубковые бои проводятся на десять уколов…

- Можно поменять шпагу?
- Да. Три минуты…

Евгений сошёл с дорожки. Я был уверен, что шпага исправна, просто он пытается взять себя в руки. Но из этого ничего не выходило даже тогда, когда он, тайком от всех, перед соревнованиями пил валерьянку.

- Начинайте!

Впрочем, на этот раз три минуты принесли Евгению некоторую пользу: стремясь ускорить победу, Крымчак провёл несколько небрежных атак. Женька, почти ничего не соображая, колол навстречу. Один раз зажглись на аппарате две лампочки сразу, потом два раза вспыхнула только красная. Просто везёт…

- Четыре – три. Пожалуйста, не выключайте аппарат слишком быстро.

Дина закусила губу.

Я видел, как увереннее и чётче становились шаги Женьки, как твёрже стала его рука. Ну, давай же, давай, дружище! Если ты вытянешь этот бой…

Как хорошо, что шпагу судит электроаппарат! Иначе я не мог бы руководить боем.

Около нашей дорожки почти не было зрителей: все собрались в другом конце зала, где встречались мастера – равные претенденты на выход в финал. Но здесь, в самом углу зала, свершалось нечто гораздо большее: под шорох ног на металлической дорожке и унылое повизгивание «улитки», наматывающей и отпускающей электрошнур, рождался боец. Женька боролся не только с чемпионом, он побеждал страх.

Крымчак тоже увидел перемену. Он попытался увеличить разрыв своими любимыми атаками в корпус, под руку. Безуспешно: Евгений легко держал дистанцию и только улыбался. Никогда раньше я не видел, чтобы он улыбался в бою.

О чём думала Дина? О том, что ошиблась тогда, в кафе? О том, что Крымчак может проиграть бой и не поедет на розыгрыш Кубка страны? Не знаю. Но она болела за Крымчака, бледнея от каждой его неудачи и опуская лицо, когда загоралась зелёная лампочка.

Они дрались ровно, укол в укол, но Крымчаку всё время удавалось выходить вперёд. При счёте девять – восемь до конца боя осталась минута.

Женька отступал. Он перешёл линию предупреждения и мог проиграть бой, даже не получив последнего укола от Крымчака: я должен был оштрафовать его за выход с дорожки. Время и расстояние работали на чемпиона, теперь Крымчак надеялся на них больше, чем на свою шпагу.

Я бросил взгляд на судейский столик. Дина внимательно смотрит на часы. Сейчас на циферблате должен упасть красный флажок: если Женьку ещё не погубила граница, его погубит время.

Дина уже набрала воздух, чтобы сказать «время», когда на аппарате вдруг заалела лампочка и, яростно захлёбываясь, залился звонок. Что значит быть настоящим бойцом! Женька уколол Крымчака в руку, казалось бы, совершенно закрытую гардой. Теперь он мог провести любой укол, перехватить самую быструю атаку, потому что сегодня Женька стал настоящим бойцом и не мог проиграть Крымчаку.

Бой в другом конце зала был в разгаре. Туда ушёл даже наш секретарь, осталась одна Дина. Наверное, там кричали и скандировали зрители, но я ничего не слышал. Ни одного звука. Я видел только две сверкающие шпаги, а дальше, за ними, лицо Дины – незнакомое, ставшее вдруг некрасивым и злым…

И вот – последняя атака. Отбросив в сторону оружие противника, Евгений колет Крымчака в грудь так сильно, что клинок даже прогибается, словно укол нанесён не жёсткой шпагой, а лёгкой хлёсткой рапирой.

Я хочу остановить бой, но почему-то не могу сделать этого. Потом смотрю на аппарат. Дело в том, что красная лампочка не зажглась, звонок молчит. Секунда, другая. Потом зажигается зелёная, от укола Крымчака.

Надо же, чтобы у Женьки именно теперь испортилась шпага! Однако, нет ничего страшного. В таком случае боец отдаёт оружие судье. Судья трижды колет в пол, и если шпага оказывается неисправной, аннулирует последнюю схватку.

Я молча протягиваю руку. Пальцы мокрой перчатки чуть дрожат. Конечно, обидно потерять такой укол! Не беда, - хочется мне сказать Женьке, - Крымчак уже проиграл этот бой…

Быстро тычу шпагой в пол. Раз, два… Лампочка зажигается после первого же укола. Ничего не понимаю! В таком случае нужно засчитать укол Женьке. Но я ведь не сошёл с ума – клинок во время укола изогнулся чуть ли не колесом. Неужели шпага была неисправна до этого, а укол снова соединил нарушенный где-то контакт? Какое-то наваждение… А правила? Чувства для них – Женьки, Дины, Крымчака. А для меня – правила.

- Со счётом десять – девять бой выиграл Крымчак.

III

Крымчак подошёл и пожал ему руку. Евгений стоял не шелохнувшись, только покачивалась всё ещё не отключенная от руки шпага. Он смотрел на Дину печально и уныло. Неужели Женька думал, что выигрыш у Крымчака повлияет на их отношения с Диной? Потом он уронил маску. Наклонился и, всё ещё глядя на покрасневшую Дину, поднял маску. Сматывая шнур, тоскливо поскрипывала «улитка», как будто из глубокого колодца лениво тянули бадью…

Я не остался на финальный бой. Номер в гостинице был пуст, Иван Григорьевич ушёл в театр. Не зажигая света, я лёг на кровать и, ни о чём не думая, глядел на освещённую щель под дверью. В соседней комнате веселился радиоприёмник. Теперь Женьке конец. Если бы он выиграл бой…

Противно лязгнул телефон.

- Да я. Как ты меня разыскал, Жека?.. Может лучше придёшь ты? Ну хорошо, значит в том же дворце…

В том же дворце проходил спортивный вечер динамовцев. Я знал, почему Женька не захотел прийти в гостиницу: среди танцующих пар я сразу нашёл его с Диной.

Они кружились недалеко от меня. Евгений успел переодеться, но даже в новом модном костюме казался каким-то измятым. А у Дины дрожат губы… Почему? Наконец они увидели меня, Дина пытается улыбнуться, но мне кажется, что в её глазах мелькает страх. Страх? Почему?! Почему – страх?!!

Они проходят рядом. Ещё не давая себе отчёта, я беру Дину за руку.

- Разрешите?

Евгений возмущённо пожимает плечами и отходит в сторону.

- Откуда такая настойчивость, синьор? – Дина улыбается одними губами. – Вам так не терпится танцевать?

Неужели шпага была исправна?!

- Нет, просто на этот раз мне пришла в голову умная мысль. В таком случае я обещал немедленно информировать тебя. Помнишь тогда в кафе?

Дина кивает головой. Ни о каком обещании она наверняка не помнит.

- А вы уверены, что это действительно умная мысль?
- Да. И очень эффектная. Я знаю, как можно выиграть самый безнадёжный бой…

Дина останавливается. Я наступаю ей на ногу, но она словно не чувствует этого. Нас толкает какая-то пара.

- …Нужно только отключить шнур противника от аппарата. И тогда колоть его. Раз, два, три – пока не попадёшь!

Кажется я кричу на весь зал. Она не поднимает головы. Какая же ты дрянь, Динка!

- Замолчи. Не нужно. Прошу тебя, не нужно. Я сама не знаю, как это случилось. Когда я подумала об этом первый раз, стало страшно. А потом – не знаю… Только не говори никому: я всё понимаю сама…

Нас снова толкают. Потом ещё раз.

- …Никому. Хочешь, следующий раз Крымчак отдаст ему бой. Я скажу Олегу сама…

Больше я не мог стоять рядом с ней. Знает ли эта тщеславная девчонка, что она сделала? «отдаст бой»… Разве может какой-нибудь бой вернуть Жене те невозвратимые минуты, когда он сумел победить страх!

…Весенний ветер, влажный и пахучий, немного успокоил меня. Становилось холодно. Нужно вернуться во дворец и надеть пальто. Но я боялся встретить Евгения: у меня не хватило бы силы молчать, а исправить уже ничего нельзя.

Мы столкнулись в вестибюле. За полгода Женька научился курить по-настоящему. Сейчас, быстро затягиваясь сигаретой, он испытующе смотрел мне в лицо. И я решился.

- Брось сигарету. Слушай, Жека. Может быть, сейчас ты ничему не поверишь, может, я сделаю тебе очень больно, но помнишь, как тогда – только правда…
- Даже если горькая. Спасибо. Только я знаю, что ты хочешь сказать. Ты скажешь, что мой шнур был отключен.

Я снова ничего не мог понять. Неужели она рассказала об этом Женьке сама? И после всего мило танцевала с ним там, в зале!

- Я догадался сам. Ещё на дорожке.

Вот тут-то моё терпение лопнуло. Я заорал на Женьку:
- Хватит! В конце концов нужно быть настоящим человеком, а не влюблённым болваном. Можешь сколько угодно вздыхать, писать стихи, звонить по телефону. Но прощать из-за своей любви жульничество?! Да, да, жульничество, подлость. Нет, делай что хочешь, но я завтра пойду в судейскую коллегию, к тренеру Динки, напишу в федерацию…

Он болезненно улыбнулся.

- Конечно, ты прав, нужно быть человеком. Поэтому не нужно жаловаться. Ведь ей сейчас гораздо тяжелее. Она тогда сама не знала, что делает. Понимаешь, она… любит Крымчака. Когда человек любит, он может ошибаться. Дина уже расплатилась за свою ошибку. Крымчак проиграл мне – результат ведь ни при чём. И в финале он не нанёс ни одного укола… Нужно быть человеком, и если кто-то оступится, не нужно толкать его. Ты ведь ещё не знаешь Дины.

Прав один из нас, но теперь я не был уверен, что шибается Евгений.

- А слово? Помнишь, ты обещал…
- Но Крымчак проиграл мне, дело не в последнем уколе. Для протокола я выиграю в следующий раз!

Последнюю фразу он произнёс уверенно. Так могут говорить только настоящие бойцы…

Как сложилась дальнейшая судьба Дины и Крымчака, я не знаю. Но Евгений сдержал своё слово. Он выиграл у Крымчака через два месяца, в тот день, когда впервые стал чемпионом республики по шпаге.

Литература: Ю. Теппер. Быть человеком… (рассказ). // «Физкультура и спорт». – 1960. - № 12. – С. 35-37.