На белых дорогах (рассказ)
«На белых дорогах» - рассказ о велосипедистах, человечности: победить в соревнованиях или остановиться и помочь девочке. Автор Атанас Мандаджиев, болгарский писатель и журналист.
Рассказ: На белых дорогах
Пригнувшись к рулю, гонщики мчатся, собрав все силы. Лица их грязны. Струйки пота стекают по щекам. Меловая дорога, меловые губы. Напряжение становится мучительным. Велосипедисты так поглощены ритмом, что забывают даже о томящей жажде. В висках стучит пульс, стучит и требует: «Воды, воды…» Но людям чудится: «Вперёд, вперёд».
Белая пыльная дорога, как стрела, врезается в бесконечные поля. Замерли кусты по обочинам. Белые облачка застыли над далёкими синеватыми Балканами. Они кажутся стоящими на якорях сказочными парусниками. Тихо вокруг, недвижимо. Только шины равномерно шуршат, да на никелированных частях гоночных машин пляшут живые солнечные зайчики.
Двое вырвались вперёд. Два претендента на победу идут колесо в колесо.
Василь – невысокий плотный парень. Его поседевшие от пыли мускулистые ноги – в грязных потоках пота. Он смотрит прямо перед собой, но в уголке левого глаза с механической последовательностью то появляется, то исчезает ступня жилистой косматой ноги Серафима.
Серафим – долговязый костистый мужчина, с грубым, загорелым лицом. Он силён в финальном спурте, и для него главное – не выпускать из виду своего соперника. Василь знает это, знает и то, что надо неожиданным рывком уйти от него, но не может. Это всё равно, что ринуться одному в безбрежное море…
Кажется, что колонна велосипедистов ползёт по белому шоссе медленно-медленно… Под одним-единственным деревом, разбросавшим в стороны кривые пыльные ветки, сгрудились овцы. «Сейчас и мы похожи на них, - думает Василь, - притихли и выжидаем… А не просто ли это трусость?»
Около километра он проехал с неясным ощущением непонятного стыда, недостойного мужчины, и какой-то бунт поднимался в его душе. Василь приподнялся в седле, отцепил бидончик и зубами вытащил пробку. Половину воды вылил на голову, а остальное выпил. В первое мгновение появилась слабость. Она разлилась по всему телу, и захотелось укрыться в тени кривого дерева. Затем Василя охватило какое-то нервное беспокойство. Ему вдруг показалось, что это неторопливое змееобразное движение колонны не что иное, как хитрость Серафима, его тактический приём – коварный замысел, при помощи которого тот хочет, без особых усилий стать чемпионом города. «А я смирился, сдался, подчиняюсь». Он со злостью смотрит на пыльное волевое лицо своего противника. Ему кажется, что в уголках тонких губ прячется усмешка.
Василь не заметил, как «нажал на педали». На мгновение мелькнуло удивлённое лицо Серафима, а затем только белое шоссе у передней шины заструилось перед глазами с удвоенной скоростью. Раз, два… раз, два… Тёмно-зелёная равнина утонула, кусты поплыли быстрее. Почувствовав позади себя свободное пространство, Василь вздохнул с облегчением. Ноги двигались ритмично, легко. Только бы выдержать!
Он оглянулся и убедился, что оставил колонну далеко позади. Группа гонщиков была почти невидна. Их движение можно было определить по облаку пыли. Но вместо того, чтобы успокоить, это обстоятельство вызвало в нём ещё большую тревогу. «Не пошли за мной. Не верят, что выдержу. Может быть, они и правы». Ему показалось, что он уже вечно стоит на том же куске белой дороги – всё те же серо-зелёные кусты, всё тот же до ужаса однообразный пейзаж… Василь с трудом заставляет себя не смотреть по сторонам. Раз, два… раз, два…
Он давно потерял представление о времени. Солнце так же обливает жаром. Шины также поднимают белую удушливую пыль, и горячий пот покрывает тело. И вдруг появилось ощущение чего-то нового. Это чувство усиливалось с каждым метром. Он поднял голову. Пейзаж слегка изменился. Хилые тонкие рощицы, холмики и овраги, далеко впереди поблескивает река, виднеется деревянный мост. Только сейчас Василь понял, с какой огромной скоростью он движется. Ободрённый, почувствовав прилив сил, крепко сжал руль. Пригнулся ещё ниже. Прохладная струя лизнула щёки.
В сотне метров от моста он заметил странное белеющее пятно. Приблизившись к нему, понял, что это человек. Лежит лицом вниз. И не шевелится. «А, пусть себе лежит… его дело!»
Но напрасно Василь решил не обращать внимания. Он невольно вытянул шею, приглядываясь. «Смотри-ка, девочка! Что же с ней случилось?.. Нужно же в такой момент!» Василь посмотрел назад: облако пыли двигалось к нему. «Пусть они о тебе позаботятся…» Отвернувшись, он проскочил дальше и попытался забыть о виданном, но тут же вздрогнул от мысли: а что если и те поступят так же? Ребёнок останется лежать в канаве, и кто знает, что может случиться. «Хоть бы в тени лежала…»
Он нерешительно сделал разворот и двинулся в обратном направлении.
Девочка лет десяти в ситцевом платье лежала ничком, прижимая к себе пустой глиняный кувшин. Резиновые тапочки зарылись в пыль. Василь встал на колено и приподнял голову ребёнка. Пальцы его словно коснулись раскалённого железа. Лицо девочки было огненно-красным и мокрым от пота, губёнки приоткрылись, как у раненого воробышка, а из-под ресниц виднелись красные белки глаз.
Неожиданно плечи девочки вздрогнули, и она тяжело вздохнула. Василь поднялся, загораживая ладонью глаза от солнца, бросил беспокойный взгляд на расстилающееся поле. Показалось, что вдали белеют косынки женщин. Он громко крикнул:
- Э-гэ-эй!
Голос его растаял в зное летнего дня. Поле молчало.
Василь ещё раз взглянул назад, на шоссе, затем поднял ребёнка на руки и побежал к реке.
Колонна догнала его, когда он был у самого моста. Она растянулась, как пёстрое, лоскутное одеяло, мелькали удивлённые лица товарищей, но никто не остановился.
Идущий впереди Серафим только увеличил скорость. «И для чего им останавливаться!.. Эх я, идиот!» Он проводил взглядом исчезающую колонну. Злость его неожиданно прошла, всё внимание сосредоточилось на ребёнке.
Он спустился с кручи и вошёл в тень моста. Прохладно и приятно. Река лениво пробирается между ветвями упавшего дерева. В светлой воде резво шныряют серебристые уклейки. Одинокий голавль почти у самой поверхности показывает свою серо-зелёную спину.
Василь положил девочку на пригорок так, чтобы голова оказалась повыше, и, нагнувшись к реке, начал брызгать в лицо водой.
Ему показалось, что прошло не менее часа, пока ребёнок очнулся. Девочка устало пошевелила губёнками, замигала, потом открыла глаза – ярко-синие, с покрасневшими белками.
Василь облегчённо улыбнулся. Он окунул свою голову в реку и держал до тех пор, пока вода не зашумела в ушах. Когда же поднялся, девочка удивлённо смотрела на него.
- Кувшин потеряла? Он там, наверху, на дороге. Но ты не смей ходить за ним! Сиди здесь. Иначе солнце снова ударит тебя. Ну, обещай мне, а то дядька Василь крепко завяз тут из-за…
Он слегка ущипнул пухлую щёчку девочки, с сожалением бросил взгляд на прохладную реку и побежал наверх. Солнце дохнуло жаром прямо в лицо и безжалостно напомнило о действительности. Успеет ли он догнать колонну? Едва ли… Цепляясь металлическим шипом ботинка за неровности крутого склона гонщик выскочил на шоссе.
- Что случилось? – вдруг долетел знакомый голос.
Он удивлённо повернул голову. На мосту, опершись волосатой рукой о перила, стоял в седле Серафим. На его лице, неузнаваемом от размазанной пыли, светились заботой и добротой два светлых серьёзных зрачка.
Василь отвернулся, почувствовав, что глаза его наполняются влагой. Он глотнул жадно воздух и с усилием ответил:
- Солнце… но пришла в себя.
…Через минуту двое, попеременно лидируя, упорно неслись по белой дороге, на которой пылила впереди колонна.
Литература: Перевод с болгарского В. Потемкиной и В. Хромушкина. На белых дорогах. // «Физкультура и спорт». – 1960. - № 9.