Танк (рассказ-быль)

«Танк» - невыдуманная история. В ней изменены лишь имена и фамилии, да, возможно, память моя не совсем точно сохранила какие-то детали давно прошедших событий, но я старался вспомнить, как это произошло…

Рассказ: ТАНК

За домом в низинке простиралась большая свободная площадка, на которой группа ребят яростно сражалась в футбол. Моё внимание привлёк черноволосый смуглый мальчуган, неутомимо носившийся от ворот до ворот. Он играл легко и непринуждённо, но почему-то упорно лез в самую гущу игроков.

- Танк пошёл на прорыв? – в восторге визжали малыши. Ему ставили подножки, толкали, его босые ноги были покрыты синяками, но мальчишка упорно лез вперёд, в самую гущу, действительно напоминая танк. Не раз сменялись команды, приходили и уходили игроки, а он оставался и играл по-прежнему активно, хотя рубашка была уже мокрой от пота, чёрные, вьющиеся волосы прилипали ко лбу. Меня поразило недетское сосредоточенное выражение на лице Танка, запомнился его жгучий, пронзительный взгляд, широкие скулы, чуть склонённая набок крупная голова. К площадке подошла вертлявая дамочка с птичьим лицом и обратилась к Танку:

- Андрюша! Пирожные и колбаса в холодильнике на кухне, какао на плите… - Она не проговорила, а скорее пропела, обращаясь больше к сидящим под окнами жильцам, чем к Андрею.

- Ладно! – отрывисто бросил тот в ответ, и, как мне показалось, молния ненависти мелькнула на мгновение в его выразительных глазах. «Капризный парень, - подумал я, - матери сквозь зубы отвечает». Наконец игра закончилась. Окружённый мальчишками, Андрей что-то им рассказывал, когда я тронул его за плечо.

- Послушай, мне надо поговорить с тобой…

- Меня нет дома! – равнодушно ответил Андрей под хохот ребят, отворачиваясь от меня. Видно было, что в их глазах он чувствовал себя героем. «Ну нет, - подумал я, - так легко ты от меня не отделаешься!»

- Ты, оказывается, не только матери грубо отвечаешь…

Андрей повернулся: смотрел на меня он исподлобья.
- Допустим. Дальше что?
- Ты где учишься?
- В университете, на первом курсе, - ответил Андрей, лихо сплёвывая сквозь стиснутые зубы. Мальчишки снова дружно засмеялись.
- Я серьёзно спрашиваю.
- А я серьёзно отвечаю… - Андрей подмигнул ребятам.

Они захихикали. «Однако ты невиданный грубиян», - удивился я. И вслух:
- Зря тебя дома пирожными пичкают…

Я не договорил. Андрей метнул на меня такой взгляд, что я даже испугался: гнев, обида, страдание, ненависть, отчаяние – всё было в этом взгляде! С искажённым лицом, судорожно сжатыми кулаками мальчишка, казалось, готов был броситься на меня. Грубая брань застыла на его дрожащих губах, но он сдержался.

- Говорите, что вам надо! Вы из милиции? – спросил он меня хрипло.

- Ты здорово играешь в футбол. Пойдёшь ко мне в секцию?

Постепенно враждебное настроение Андрея исчезло, но смотрел он на меня с явным недоверием.
- Вы же меня не знаете.
- Узнаю. Ты пионер?
- Вы ему не забудьте про Зою Космодемьянскую рассказать, - неожиданно вступил в разговор рослый белобрысый парень в кепке с маленьким козырьком и брюках, заправленных в сапоги. Ему было лет восемнадцать. Лицо у него широкое, а глаза бегающие, плутоватые. Подошёл он как-то незаметно и теперь переглядывался с Андреем. «Между ними что-то есть», - первое, что бросилось мне в глаза.
- Познакомимся, - говорит он мне с шутовской ужимкой, - Фёдор Шляпин – почти артист по натуре и по роду занятий. «Кажется я угадываю твой род занятий», - думаю про себя, но здороваюсь приветливо.
- Я Андрюшке тоже часто повторяю: «Не шали, слушайся папу и маму, учись хорошенько», - говорит Фёдор, не глядя на поникшего Андрея. Ребята один за другим расходятся.
- Приходи. Будем ждать, - бросаю я Андрею на проащнье.

Мы расстались. «Странно. – думалось мне, - кормят мальчишку пирожными и колбасой, а все косточки можно пересчитать…»

Заканчивалась подготовительная часть занятий, когда я случайно увидел за штакетником Андрея. Держался он очень неуверенно, робко. «Видно, всё-таки он не такой уж нахал», - подумал я и окликнул:
- Андрей! Ты что же это? Иди сюда. Давай знакомиться. Как твоя фамилия?
- Николаев.
- А за что тебя во дворе Танком прозвали?

Андрей улыбается.

- Наши малыши выдумали.

Позднее я узнал, что Андрей прочитал в журнале очерк о знаменитом английском футболисте Эдуарде Дрейке, игравшем в таранном стиле и прозванном за умение прорываться сквозь заслоны защиты Танком. Андрей так много рассказывал о Дрейке, что его самого дворовые ребята наградили такой же кличкой.

- А в какой школе ты учишься?

- Я не учусь.

Пока я приходил в себя от подобных открытий, Андрей внезапно повернулся и пошёл к выходу.
- Куда же ты?
- Пора домой. Я приходил только посмотреть.
- А тренироваться!?
- У вас же все учатся?

Острая горечь послышалась мне в этом ответе-вопросе.
- Всё равно оставайся. Что же сделать, если ты такой аристократ, - пошутил я.
- Я не аристократ, - серьёзно и грубовато ответил Андрей.

Много позднее Андрей рассказал, что пытался поступить в секцию футбола. В одной его не приняли, сказав: «Куда такого дохлого? Ветром сдувать будет!» В двух других сразу же прогнали, едва услышали, что Андрей не учится. В четвёртой секции над ним жестоко подшутили. Больше он никуда не ходил и не просил, решив, что в секцию футбола попадают какие-то избранные, а самое главное – в людей он больше не верил окончательно. Но сейчас мне была совершенно непонятна озлобленность этого паренька. Не знаю почему, но он нравился мне всё больше и больше. После тренировки я спросил:

- Ну как, понравилось у нас заниматься?
- Очень, но только мне всё равно у вас нельзя оставаться.
- Почему?
- Всё равно вы меня выгоните!
- «Всё равно», «всё равно», - рассердился я, - заладил одно и то же! Что ж теперь на коленях тебя просить, чтобы ты остался?!
- Но в школу я не пойду, как хотите.
- Ну, хорошо. Ты же от этого сам проиграешь.

Андрей не ответил.

Технические элементы осваивал он исключительно быстро. Любого задания ему было мало.

- Ну ещё немножечко… Хоть десять минут разрешите поработать с мячом…

Ребята быстро полюбили новичка: прежде всего за азарт в игре. Мало сказать, что Андрей охотно выполнял любое упражнение. Нет, он занимался футболом самозабвенно, и это увлекало всех.

Приближался сентябрь, а с ним наступил и новый учебный год. Я направился в школу, где раньше учился Андрей. Все в школе считали Николаева очень способным. Учился он даже без троек. Но как-то у одной девочки пропал шарф. Поиски не привели ни к чему. Собрали родительское собрание. И тут мать Николаева встала и заявила, что, как ни горько ей это говорить, но, очевидно, кражу совершил её сын – она за ним это и раньше замечала. Николаева согласилась уплатить стоимость шарфа и просила ничего не говорить Андрею. Но однажды кто-то из ребят в пылу спора обозвал Андрея вором, произошла безобразная драка, Николаеву снизили оценку по поведению до «трёх», предупредили об исключении. Все учителя были поражены. Семья у Николаевых вполне приличная, живут в достатке, мать, правда, не родная, но в приёмном сыне души не чает, покрывает его, просит не наказывать…

- Что же, Андрей признался в воровстве? – прерываю я рассказ о добродетелях его мачехи.
- Нет. Да мы его и не заставляли признаться. Он устроил настоящую истерику, потом стал прогуливать, получать «двойки», баловать, а там и совсем забросил школу. Ребята говорили, что дома Андрей связался с дурной компанией и, очевидно, ворует.
- И все в школе смирились с этим?
- Нет, почему же! С Андреем много раз беседовали, убеждали, но он стал какой-то замкнутый, злой. «Да» и «нет» - вот и весь его разговор…

У ребятишек во дворе осторожно выспрашиваю, дома ли Андрей: мне не хочется говорить с его матерью при нём.

- Вы из милиции?! – восхищённо и одновременно испуганно восклицает белобрысый мальчуган. – Я так и знал, что тренером притворяетесь! Вы Танка арестуете?

- А он хороший парень?

В ответ слышу целый гимн Андрею: он и смелый, он и добрый, он и весёлый, он и футболист самый лучший… А помните поступок с Пиндей? А с Шариком?.. Тут же мне рассказывают о том, как Андрей первым подружился с Пиндей, мальчиком-калекой, и закрыл собой Шарика – большую чёрную собаку с отрезанной лапой, - когда преследовавшая группа парней избивала бедного пса.

- Хорошо, но почему же Андрей ворует, почему не учится? – Пыл мальчишек мгновенно гаснет, словно я окатил всех ледяной водой. Ребята мнутся, мямлят что-то невнятное. Иду к Николаевым. С первых же минут нашей встречи Николаева с трагическим надрывом восклицает:

- Вы не поверите! Это для нас настоящая трагедия! Муж потерял аппетит, я не сплю ночами. Мне так хочется сделать из мальчика человека. Он кушает четыре раза в день, одеваем мы его прилично…

Николаева долго распространяется о тех благах, которые имеет неблагодарный Андрей, и именно это настораживает. Чувствуется в голосе и в театральных позах Николаевой какая-то фальшь…

- Правда ли, что Андрей ворует?
- Ах, это для нас такое горе! Мы ничего не жалеем для него, но мальчик неисправим. Он ворует в школе у товарищей, у меня украл часы! Я так берегла их – подарок покойного папы. Это была, кажется, первая кража Андрея. Я не раз убеждала его бросить дурные дела, но он какой-то бесчувственный, словно чурбан или деревяшка. Теперь ему одна дорога – в колонию! Ужасно! Ужасно!

Итак, Андрей – вор! Мне стоило больших усилий не показать ему на очередной тренировке, что знаю о его грязных занятиях. «Что же делать? Что же делать? Выгнать? Но это легче всего. Исправить? Но как?»

- Почему ты дружишь только с малышами и Шляпиным? – как-то неожиданно спрашиваю Андрея. Вижу, как лицо его покрывается краской:
- А что? Шляпин не хуже других…

В районном отделении милиции объяснили, что Шляпин значительно «хуже других» - за ним давно установлено наблюдение. На примете и Андрей, но его в воровских делах Шляпина не «засекали», хотя часто гуляют они вместе. Но однажды мои раздумья над тем, что связывает Андрея и Шляпина, прервал капитан команды Сергей Козлов. Он очень взволнован.
- Что случилось?
- У Зелинского пропало семьдесят пять рублей!
- Как?!

Ребята только что вернулись из душевой: Саша Зелинский растерянно, в который раз, выворачивает карманы пиджака.

- Да ладно, наплевать, как-нибудь обойдётся, - бормочет пострадавший. Но мы все понимаем, что не «обойдётся». Я знаю, что каждый будет подозрительно посматривать на соседа, каждый будет старательно запирать свой чемодан… Нет, это невозможно! Это конец доверию, конец дружбе, конец команде! Я вижу, что о том же думают ребята.

Известие о краже явно сразило Андрея: он сидит убитый, пришибленный, не смея поднять глаз. Разошлись при тягостном молчании, все в разные стороны.

Следующая тренировка прошла нормально, а потом… потом у нас пропали мячи, исчез пиджак у Козлова, у него же не оказалось модельных туфель… На Андрея страшно было смотреть, боль и мука застыли в его глазах. Не раз он порывался что-то сказать, но останавливался… Среди футболистов поползли слухи о том, что ворует Андрей. Об этом сообщил мне Козлов.

- Это невозможно! – вырвалось у меня против воли. Так не хотелось верить этому! Я хорошо знал, как тягостно бывает одиночество. Именно в таком положении находился Андрей до прихода в нашу секцию. До какого же падения надо дойти, чтобы обворовать своих же товарищей – тех, кто так дружелюбно принял тебя в свои ряды!

- Что будем делать? – спросил меня Козлов. – Ребята волнуются.
- Пока ничего, - ответил я, потому что и сам не знал, что теперь делать.

Вечером я возился на кухне, когда в дверь тихонько постучали: Андрей?! Он! Стоит, опустив голову, мнёт в руках кепку. «Вот оно, признание!» - бешено застучало сердце. Видно было, что парень пришёл не зря. Признаюсь, я был уверен, что Андрей пришёл сознаться в кражах, но услышал я другое:

- Больше на занятия я не приду… Извините…

Голос Андрея прерывается, казалось, он вот-вот разрыдается.

- Почему?
- Не могу больше… Я же знаю, что все наши думают, что это я…

Он не мог выговорить «ворую» и замолчал. Я принялся бурно убеждать Андрея, что верю ему, но, очевидно, недостаточно убеждённо говорил сам, потому что Андрей сказал:

- Спасибо и на том, что так долго терпели… Я ведь знаю о том, что вы у нас были, - мне мачеха всё рассказала… Только я очень не хотел бы, чтобы ребята и вы обо мне плохо думали… Не я это… Вот! Видите?

И прежде чем я успел что-нибудь сообразить, Андрей протянул руку к газовой горелке. Пламя жадно лизнуло по-детски угловатую, худую кисть, сжатую в кулак. Рывком я подскочил к плите и повернул кран. Пламя погасло, но я упустил Андрея – он выбежал, и я не смог его догнать. Мне навсегда запомнились белое как мел лицо, выражающее отчаянную решимость, закушенная нижняя губа, страшные волдыри, вскочившие на обожжённой коже…

Ранним утром я был уже у него. На этот раз Николаева встретила меня почти враждебно.
- Не ночевал дома, - объявила она на пороге, закрывая собой дверь.
- И это вас не тревожит?
- Отчёта первому встречному давать не намерена. А вам делать, видимо, нечего, вот вы и суёте свой нос в чужие дела. – Она хамит. Куда девалась её льстивая игра, вкрадчивые слова, гибкие, плавные движения? Сейчас передо мной злая, ограниченная мещанка. Не больше.
- Ничего с этим подлецом не сделается! – кричит Николаева. – А сломает где-нибудь себе шею – ещё лучше, давно пора!
- Простите! Это вы мать Андрея Николаева? – неожиданно раздаётся звучный, приятный голос за моей спиной. Молодая женщина в белом плаще вопросительно смотрит то на меняя, то на Николаеву.
- Я – Николаева.
- Очень хорошо. Я к вам из школы. Почему вашего сына пятый день нет на занятиях.
- Как?! – вырывается у меня. – Андрей посещал школу?

Учительница с некоторым испугом смотрит на меня.
- Да-а-а! Он поступил в первые дни сентября. У небо была плохая характеристика, но мы всё же его приняли – уж очень просил он директора. И мы не ошиблись. Способности у парня блестящие.
- Карманы очищать, - вставляет Николаева.

Меня взорвало. Я начинал понимать, что Андрею жилось дома далеко не так сладко, как это казалось на первый взгляд.

- Послушайте, - сказал я Николаевой, - помолчали бы вы…
- Вот ещё! Я в своей квартире, - оскорбилась Николаева. Она ещё что-то говорила, злое и обидное, но я уже не слушал. Итак, пока я обдумывал, как заставить Андрея пойти в школу, он сделал это сам, не желая подводить всех нас. Но надо же, ничего не сказать об этом… Вот характер! День прошёл в поисках Андрея, не давших никакого результата, а ночью за мной пришёл милиционер.

- Поймали, - сообщил он мне по дороге, - чемодан пытался стащить в поезде. С ним ещё один фрукт.
- Значит, всё-таки Андрей – вор?! – это известие как нож в сердце. У следователя я застал… Фёдора Шляпина.
- Привет, старина, - фамильярно обратился он ко мне, - проморгали будущего Лоутона? – На столе у следователя я увидел два футбольных мяча и хорошо знакомый мне пиджак Козлова.
- Ваши вещи? – спрашивает меня лейтенант.

Выясняется, что мячи нашли при обыске у Шляпина, а пиджак обнаружили в скупочном магазине. Я прошу разрешения у следователя побеседовать со Шляпиным.

- Охотно объясню, почему вы потерпели поражение, - говорит мне Фёдор. - Вы Танка пирожными попрекали, как и многие во дворе, а того не знали, что иногда у него корки хлеба во рту не было. Это раз! Только гордый он очень, Танк, ни за что не признается. Второе: все поверили, что Танк – вор, а Фёдор Шляпин не поверил. С кем же Танк мог делиться откровенностью? Только со мной! Правда, жалела Андрюшку одна жиличка во дворе, тётя Феня, но жалость – не вера.

Я понимаю, почему Шляпин так откровенен: он торжествовал победу!

- Да и почему не поверить? – философствовал между тем Шляпин. – Раз человек хочет, чтобы верили в его честность, - пожалуйста!

Шляпина уводят, а я никак не могу собраться с мыслями. Следователь смотрит на меня и улыбается.
- Я вижу, вы обескуражены. И зря. Могу вас обрадовать: попытка кражи в поезде у Николаева была первой в его жизни.
- Как? А мячи, а туфли?
- Украл их Шляпин, пока вы тренировались. Хитрый бандюга рассчитал правильно: этим он сразу отрубал ниточку связи Николаева с секцией, которой, как я понял, тот очень дорожил. В минуту отчаяния Андрей решил сгинуть, исчезнуть. Шляпин охотно поддержал этот план и ночью уговорил Андрея стащить чемодан. То ли тому уже было всё равно, то ли он был страшно озлоблен и сам хотел быть арестованным, но только Андрей внезапно, рывком, дёрнул чемодан, но… тот был не заперт, вещи с грохотом рассыпались. Сразу же проснулись пассажиры. Андрей не пытался бежать, а так и стоял в проходе, опустив голову и покраснев, продолжая держать чемодан за ручку. Шляпин ждал в соседнем купе и был задержан нашим сотрудником. Мы уже на вокзале взяли Шляпина и его спутника под наблюдение. Шляпин валил всю вину на Андрея, а тот с каким-то остервенением признавался во всех кражах, которые я ему по очереди приписывал, даже в тех, которых вовсе не было, и только просил отправить его куда-нибудь.

На другой день мне позволили навестить Танка. Он лежал на койке, закрывшись одеялом, так, что только вихрастые волосы оставались открытыми. Он, кажется, даже чуть похрапывал, хитрый притворщик!

- Ты спишь, Андрей?

Ответа не было, но под покрывалом произошло небольшое движение, и я угадал знакомый жест: Андрей сжимал кулаки – так всегда он делал в минуты волнения. Я был уверен, что с замиранием сердца он ловит каждое моё слово.

- Хорошо. Тогда я оставлю тебе кое-что и записку. – Я поставил торт и кулёк с яблоками на столик у изголовья и быстро начеркал на клочке бумаги: «Завтра в семь вечера тренировка. От Козлова, Зелинского и всех ребят – горячий привет». На записку я положил школьный дневник, оставленный Андреем в классе. Уходил, не оглядываясь, но едва щёлкнул замок камеры, как я услышал резкий скрип кровати и очень ясно себе представил, как бешено вскочил Танк, чтобы прочитать наше послание.

…Остаётся добавить немного. Танка отпустили. Мы встретились на тренировке как будто ничего не произошло, но ребята не выдержали и приветствовали Танка очень бурно. Два раза ему приходилось делать вид, что в глаз попала соринка, а после тренировки на ходу он сказал:

- Спасибо… За всё… А часы у мачехи всё-таки взял я… Расколотил молотком и выбросил на помойку за то, что она при мне с оскорблением разорвала на четыре части фотокарточку мамы, стоящую у меня на столе…

Сейчас Танк закончил институт, и вы, конечно, видели его не раз в составе одной из популярнейших команд страны. Иногда, когда удаётся встретиться, мы вновь переживаем с ним все перипетии этой истории – через много лет приятно вспоминать о таких жизненных ухабах, на которых не раз встряхивало обоих.

…А играет Танк всё-таки в своём излюбленном таранном стиле.

Литература: И. Алебастров. Танк (расскз-быль). // «Физкультура и спорт». 1960. - №6.