Дерзание // Рассказ – быль, Н. Любомиров
Рассказ: Дерзание
Удар сигнального колокола на финишном створе принёс облегчение, но не победу. Казалось, продлись дистанция ещё несколько десятков метров, и не осталось бы сил для следующего гребка. То, что он проиграет Николаю, Сергей понял, пройдя половину дистанции. Но сколько проиграет?
Сергей быстро оглянулся – лодка Николая скользила впереди корпуса на три. Да, это было многовато. И хотя прикидочные соревнования ничего не решали, Сергей ясно представил себе, что и позже, на отборочных, повторится та же история. Несколько дней тренировочного сбора вряд ли что изменят. Николай – парень настырный, часа зря не потеряет, потому-то и силён. Вернее его кандидатуры в сборную придумать трудно.
Сергей, бросив вёсла, так и остался согнувшись сидеть в лодке. Лихорадочно стучало в висках, на душе было дрянь-дрянью. Сверлила одна мысль – с поездкой на чемпионат покончено. И зачем их притащили сюда, четырёх одиночников, ведь всё равно они не нужны, есть Петров – и вполне достаточно!
- Что загрустил, Серёжа? – мягким грудным голосом произнёс Борис, поравнявшись с лодкой Сергея. – Не переживай. Всё ещё впереди.
- Что впереди? – неопределённо пожал плечами Сергей.
- А силён, чёрт! Здорово он нас сегодня обставил! – полушутливо, полувосторженно продолжал Борис, словно не слыша вопроса приятеля. – Я поначалу за вами решил увязаться. Работаю изо всех сил, а лодка будто стоит на месте. За Колькой нам с тобой и на двойке не угнаться. Лишние мы, вот что! – смеясь закончил неунывающий Борис.
- И чего тебе так весело, не понимаю? – с грустью возразил Сергей. – Зачем мы тогда приехали сюда? Нахлебниками?
- Послушай, а может, нам, правда, за Петровым на двойке попробовать? Или всерьёз на двойку пересесть? А?
- Струсил? Бежишь с одиночки?!
- Глупости! У нас сейчас ни одной двойки приличной нет. А мы в одну щель вчетвером влезть пытаемся, когда дырка в команде. Может, потянем? А? Давай сегодня же с Семёном Петровичем поговорим.
- Но мы же с тобой в одной лодке никогда даже не сидели? – усомнился Сергей.
- Так сядем! Проведём разведку чин по чину и доложимся начальству.
Назавтра, после довольно успешной первой пробы, они подсели во время обеда к столу старшего тренера.
Услышав о предложении одиночников, Семён Петрович от волнения даже отодвинул свой любимый салат из помидоров. Но сделал это аккуратно, даже педантично, как, впрочем, делал всё.
- Так нельзя, - с укором начал он, - столько бились на одиночках. В команде числитесь на одиночках, и вдруг… Ваше призвание – одиночки и только одиночки. Я никогда не ошибался. А неудача пусть вас не огорчает – не поедете на эти соревнования, поедете на другие. Нечего на рожон лезть, на ваш век гонок хватит. К тому же как посмотрит руководство, если я вас на двойку посажу? Вдруг с Петровым что? Заменить некем. Кто отвечать будет? А что парной нет, уже все знают. – Семён Петрович махнул рукой и пододвинул к себе салат, давая понять, что говорить больше не о чем.
- Но ведь команда только выиграет, если мы потянем как следует? – возразили оба в один голос.
- А это ещё неизвестно, потянем ли, - передразнил Семён Петрович, повторяя «потянем», любимое словечко Бориса. – С наскока такие вопросы не решаются. Сами подумайте, вот если яблоньку пересаживают с места на место, то она сезон перебаливает…
- Нам некогда болеть, - вставил Борис.
- А ты не перебивай, не перебивай, когда старшие говорят. Слушай да на ус мотай! Так вот, в первый год плодов от неё ждать нечего. Если и появится завязь, хороший хозяин не даст ей развиться и вовремя оборвёт. Пусть окрепнет! А пока лучше думайте, чтобы не зря хлеб на сборах ели – готовьтесь к отборочным.
- Вот и думаем о хлебе…
Семён Петрович смотрел на ребят с умилением, как старшие смотрят на расшалившихся детей.
Друзья переглянулись – всё ясно. Беспредельная уверенность сквозила в спокойном, подчёркнуто вежливом выражении лица тренера. Ребята ушли.
Как бы ещё продолжая убеждать себя в собственной правоте, мысленно рассуждал Семён Петрович:
«Уж больно разные эти ребята. Сергей – весельчак, общителен. По жизни шагает легко и уверенно. И, как часто случается с такими мотыльками, встретился с трудностью – давай табанить. Вот и лезет на двойку. Петров для него, видно, скалой незыблемой кажется. Без веры парень в свои силы… А ведь лучший техник в республике! А Горбунов что? Того никчёмнее. На год младше Сергея и на десять лет его легкомысленнее».
Семён Петрович ухмыльнулся.
«И чего им в голову взбрело лезть в одну лодку? Кончили бы тренировки, и домой – что-то ещё будет в столице?!» Он вздохнул, вспомнив об отсутствующей двойке.
«Придёт время – подготовим и оную. Не сразу Москва строилась».
И как бы ставя точку на этом, одним залпом опрокинул в рот стакан компота.
Шли дни. Все уже жили чемоданным настроением и тренировались лихорадочно. Лишь Сергея и Бориса нельзя было узнать. Их словно подменили. Тренировались как-то нехотя. Появилась вялость в движениях и чрезмерная усталость после занятий. Семён Петрович начал было подумывать, не перетренировались ли ребята? Стал присматриваться внимательней. Вот тут-то и началось. Оказывается, «рационализаторы», как их окрестил тренер, всё чаще стали куда-то исчезать, нарушали режим, где-то пропадали во время послеобеденного отдыха, порой опаздывали к ужину.
Разговор по душам не получился. Оба отвечали односложно, нехотя. Такового ещё не бывало. Раньше выкладывали всё начистоту, а здесь замкнулись. Семён Петрович терялся в догадках.
После разговора ребята несколько подтянулись, но по-прежнему опаздывали то на тренировку, то к обеду. Начали поговаривать об их отчислении из команды.
Наконец наступил день отборочных соревнований для одиночников. Сергей прошёл дистанцию, как на прогулке, оказавшись на финише последним – проиграл даже неопытному участнику. Борис хотя и пришёл вторым, но тоже далеко отпустил от себя Петрова. Старшего тренера это не столько опечалило, сколько рассердило и озлобило, что случалось с ним крайне редко.
- Вот к чему приводит всякая дурь, - раздражённо бросил он Сергею, снимавшему с лодки вёсла. – Столбову даже проиграли.
Сергей неопределённо пожал плечами.
Но никто из троих не предполагал, что ещё большая неприятность ожидает тренера на следующий день. С утра Борис и Сергей попросились в город, не желая присутствовать на отборочных соревнованиях парных двоек. Семён Петрович воспринял это как своеобразный протест против запрещения участвовать в этой гонке и в сердцах отпустил.
Заезд начался в два часа пополудни. К этому времени на старт подтянулись все четыре лодки. Невдалеке разминались четвёрки и среди них неизвестная парная двойка. Но она никого не интересовала, поскольку по соседству размещалась гребная база «Труда».
Однако то, что произошло после сигнала стартового судьи, вызвало удивление на катере сопровождения. Лодка, прогуливавшаяся невдалеке, вышла на пятую воду, и гребцы, энергично работая вёслами, стали настигать стартовавших раньше. К середине дистанции «чужая» достала лидера и затем сама вышла вперёд.
Собравшиеся у финиша также были немало удивлены, увидев вместо четырёх пять лодок.
- Лихо гребут, - бросил Семён Петрович, залюбовавшись лёгкостью хода первой двойки.
Счастливые и взволнованные одержанной победой подруливали Сергей и Борис к причалу.
- Ну вот, теперь и мы можем сказать, что не понапрасну хлеб жевали, - прошептал Борис.
Но у причала их встретило гробовое молчание. Одни ещё не поняли как следует, что произошло, другие посматривали на Семёна Петровича: как-то он отнесётся?
Первым нарушил тягостное молчание Семён Петрович.
- Маскарад изволите затевать! – сдерживая бешенство, вежливо проговорил он. – Потрудитесь сдать лодку хозяевам и явитесь к начальнику сбора.
Не дав промолвить в ответ ни слова, он резко повернулся и стремительно зашагал от причала.
Приподнятое настроение, навеянное победой, растворилось бесследно. Состояние было такое же, как в первый день после поражения. Сергей вопросительно посмотрел на Бориса. Лицо товарища, как всегда, было невозмутимо.
- Берись-ка, Серёжа, за вёсла. Отгоним лодку, а там уже пойдём на свидание, - не без иронии сказал тот. Но за шутливым тоном его голоса Сергей уловил невесёлые нотки. Видимо, и у друга было на душе не легко.
Через час они стояли в кабинете начальника сбора. Шли с надеждой всё объяснить: делали-де не ради себя, а для всей команды, иногда, положим, можно и нужно рисковать… Но под неприязненным взглядом Колоскова ничего сказать не смогли. Вернее, не успели.
- Вы что же из отборочных соревнований комедию устроили?! – обрушился он на вошедших. – Семён Петрович настаивает на вашем немедленном отчислении и на дисквалификации обоих на сезон. И он прав. Иначе с вами поступить нельзя. Но прежде чем подписать приказ, хочу посмотреть, как вы товарищам в глаза на комсомольском собрании смотреть будете…
- Но ведь мы хотели… - несмело начал Сергей.
- Не знаю, что хотели, знаю, что получилось. На собрании объясните. А вы подготовьте приказ, - обратился он к Семёну Петровичу.
Такого крутого поворота дела друзья не ожидали. Они всё ещё стояли посреди комнаты, переминались с ноги на ногу.
На столе зазвонил телефон. Семён Петрович услужливо снял трубку и передал её Колоскову.
- Слушаю вас… Здравствуйте, здравствуйте, товарищ Харитонов. Рассчитываем выступить неплохо… Будем стараться… Да, вот только сейчас разбираюсь. Решили пока мер не принимать до решения комсомольского собрания… Видимо, сегодня в восемь… Я ещё не видел комсорга… Очень хорошо, приезжайте. Сейчас у меня. Ладно, ладно… До свидания.
- В горкоме комсомола уже известно о ваших похождениях, - недовольно произнёс Колосков, кладя трубку. – Товарищ Харитонов просил вас сейчас же к нему приехать. Отправляйтесь. Но к восьми часам постарайтесь вернуться. Будьте хоть на этот раз дисциплинированными.
Из-за небольшого, обтянутого зелёным сукном стола, на котором находился лишь список телефонов, перекидной календарь да небольшая подставка с торчащим из неё тонким хвостиком автоматической ручки, навстречу опальным спортсменам поднялся Харитонов.
- Здравствуйте, партизаны, - приветствовал он вошедших. – Присаживайтесь и выкладывайте, что там у вас произошло.
Подробно, перебивая друг друга, они рассказали обо всём, что случилось.
- А где же вы взяли лодку? – неожиданно спросил он, когда друзья умолкли.
- Выпросили у соседей в «Труде».
- Значит, те с вами в сговоре состояли? – улыбаясь, перебил Харитонов.
- Знали про нашу думку. – смущённо ответил Сергей.
- Сколько же метров вы отыграли у соперников? – поинтересовался секретарь.
- Метров тридцать…
- А финишировали?
- Впереди на два корпуса…
«Молодцы!» - чуть было не сорвалось с губ Харитонова, но он сдержался и вместо этого промолвил:
- И всё-таки не так это делается. Во что вы сбор превратили? В частную лавочку – что хочу, то и делаю. Понимаете, что вы натворили?
- Конечно, понимаем, - еле выдавил из себя Борис, ожидая очередного «удара грома». Сергей сидел потупившись, затаившись: «И этот начинает!»
- Поезжайте-ка к себе. На собрании расскажите всё подробно, как здесь говорили. Я у вас буду.
Вечером в столовой собрались комсомольцы. Сергей и Борис откровенно и честно обо всём рассказали и в заключение признали себя виновными в нарушении режима тренировок, как на этом усиленно настаивали Колосов и Семён Петрович. Однако признание не спасло их от разноса, устроенного по всем правила.
Первым взял слово загребной безрульной четвёрки Василий Анохин, штатный оратор, без которого не проходило ни одно собрание.
- Мне просто стыдно за своих товарищей, - как бы отрезая каждое слово, заговорил он чужими, холодными словами. – Нам предстоит защищать честь республики на ответственных соревнованиях. Там надо показать не только минуты и секунды, но и высокие морально-волевые качества. А что можно сказать о них… - Оратор кивнул в сторону виновников. – Вели себя недисциплинированно. И это ещё не всё! Не подчинились указаниям тренера. Поступили как эгоисты. Не погнушались никакими средствами, чтобы попасть в состав команды. Я думаю, что таким спортсменам не место в нашем коллективе (Анохин повернулся к Семёну Петровичу, ища взглядом поддержки). Они могут в любой момент подвести. Их следует не только дисквалифицировать, но и по комсомольской линии взгреть… Вплоть до исключения из комсомола. Своим поведением они показали, что недостойны высокого звания комсомольца, - закончил он, вытирая платком разгорячённое, покрывшееся лёгкой испариной лицо.
Кто-то в углу поддакнул.
Сергею в этот момент было не по себе. Почему к ним так несправедливы? Один за другим говорили гребцы, но в последующих речах Сергей не уловил и нотки сочувствия. Анохинский тон, словно тень, стоял за каждым выступлением.
- Василий и другие правы, - заявил партнёр Анохина по лодке Александр Крылов. – Поведение Горбунова и Зайцева ничем нельзя оправдать. Ни их прежними заслугами, ни их теперешними достижениями. Нужны строгие, может быть крайние, меры, чтобы предотвратить повторение подобных вещей. Иначе можно тренера ни во что превратить, да и дров наломать с подготовкой спортсменов. На мой взгляд, тут двух мнений быть не может. Всё ясно. Надо решать.
- Нет, может быть иное мнение, - неожиданно резко возразил ему загребной восьмёрки Валентин Соколов… - Не всё ясно. А решить ещё успеем…
Наступила минутная тишина. Все повернулись в ту сторону, где сидел Соколов. На лицах начальника сбора и Семёна Петровича можно было прочесть и удивление и неудовольствие. Харитонов, до сих пор что-то рассеянно чертивший в блокноте, бросил своё занятие и внимательно, будто что-то припоминая, посмотрел на Соколова.
- Я, например, не согласен с Анохиным, - продолжал Соколов, выходя к столу. – Горячи все больно. Ошиблись ребята в средствах – поправить надо, а не бить наотмашь. В душу к ним загляните – может, и не только чертяка-эгоист ими руководил.
Глотнув воды из стакана, Соколов продолжал:
- Кто Зайцев и Горбунов такие? В институте оба учились отлично, в комсомоле считались не последними. Мы же их знаем много лет как хороших ребят. И вдруг – на тебе! Они и эгоисты, и все грехи мирские теперь их. Конечно, они виноваты – нарушали порядок, не слушались тренера. Но если тренер неправ? Как быть? Ведь нас учат дерзать, искать новое. А как делать это, как дерзать – этому учат? Ребята нашли возможность усилить команду. Хорошо. Они, естественно, рвутся в бой. Разве это плохо? Спасовали, действительно, перед Петровым. Но может, и правда двойка – их стихия. Почему бы раньше не собраться нам вот также да не обсудить – ещё бы и помогли ребятам. А то ведь они двойные нагрузки выдержали.
Загомонили разом, словно свалилась многопудовая тяжесть. Спорили по существу. И хаяли и хвалили. Но теперь уже не только ругали. Семён Петрович несколько раз вопросительно посмотрел на Харитонова, ожидая, когда тот вмешается в беспредметные, по его мнению, споры. Но, видя, как тот удовлетворённо постукивает карандашом по столу, с удовольствием слушая то того, то другого, насупился и молчал до конца собрания.
Оно затянулось допоздна. Решили поставить на вид.
- Вот теперь наверняка что-нибудь да поняли, - сказал, прощаясь с партизанами, довольный Харитонов, так и не выступивший на собрании. – Остаётся в бою правоту свою доказать.
А через две недели Сергей Зайцев и Борис Горбунов вернулись домой с золотыми медалями чемпионата страны.
Литература: Н. Любомиров. Дерзание. Рассказ – быль. // «Физкультура и спорт». – 1961. - № 6. – С. 37-39.