На берегу моря – рассказ, Ю. Казаков
Рассказ про спорт: тренер объясняет спортсмену, что стадион – это спортивная биржа, и уговаривает стать участником махинаций. Разговор на берегу моря.
На берегу моря
Уже много часов, поджав ноги, сидел на берегу моря коричневый старик. Солнце, похожее на золотую монету, лениво опускалось в тонкую розовую полоску облаков. С моря тянул слабый тёплый ветер. Волны с мелодичным звоном катились по гальке, таяли у ног старика, отступали, оставляя на мокрых камнях пену.
- Ээээгооуу… - пел старик тонким гортанным голосом, смотрел на море мутными глазами, раскачивался худым телом, будто тростник под ветром.
Шагах в двадцати от старика лежали на тёплых камнях двое. Один из них – молодой, с красивыми длинными сильными ногами и суховатым гибким торсом, - прижавшись щекой к камню, прикрывал голову рукой. Лица его не было видно. Другой – жирный, со складками на животе, лысый, с крепкой шеей, вздёрнутым носом и торчащими рыжеватыми усиками – курил крепкую сигару. Младшего звали Эвином. Старший, Гуни, был его тренером.
- Поверьте мне, Эвин, - говорил Гуни, посасывая сигару и смотря в даль, туда, где тёмно-фиолетовая гора обрывалась в залив, - поверьте мне, я старый спортсмен, я видел много способных мальчиков вроде вас. Они прошли по стадионам, обуреваемые надеждой, соперничеством и славой, и все они ничего не добились. Есть скорости и есть секунды, уже не подвластные простым смертным. Предел человеческим возможностям наступил. Для того чтобы увеличить эти скорости, нужно быть гением. Нужно родиться необычайным человеком. Джесси Оуэнс – величайший спортивный гений нашего века, и он будет им до тех пор, пока не родится человек, ещё более великий, чем Оуэнс.
- Тренировка, - пробормотал Эвин. Не поднимая головы.
- Э, мой мальчик, вы продолжаете быть наивным. Тренировка – хорошее дело, но гениями не делаются на стадионах и в спортивных залах, гениями рождаются.
- В последний раз я показал десять и четыре.
- Прекрасно! Но вы ещё сто раза покажете десять и четыре, потом ещё сто раз десять и три… Да, мой мальчик, вы способный человек, но вы не гений, и великого Джесси вам не побить. Мне жаль вас, мне жаль человечество, ставшее бессильным.
Эвин поднял лицо, взглянул на тренера тёмными глазами.
- Послушайте, Гуни… - сказал он через минуту. – Зачем вы привезли меня сюда и зачем вы всё это мне говорите?
Гуни сжал зубы, покосился на Эвина. Глаза его блеснули, сигара встала торчком.
- Вчера в клубе ко мне привязался один врач, - начал Гуни хрипловато. Прокашлялся, покосился на сигару – потухла.
- Ну?
Гуни зажёг сигару, затянулся три раза. Сбил ногтем пепел.
- Предлагает купить порошки. Сам изобрёл.
- Допинг?
- Похоже на то.
- Ерунда! – Эвин перевернулся, положил руки под голову, стал смотреть в лиловеющее небо. Гуни на мгновенье задохнулся, с восхищением посмотрел на красивое сильное тело Эвина. Потом задумался.
- Вы были мальчишкой, Эвин? – начал он. – Вы прицеплялись к машинам? Так вот, вы бежали, какое-то время, но машина увеличивала скорость, и наступал момент, когда быстрее бежать вы уже не в силах, вам нужно либо отцепляться, либо волочиться за машиной. Допинг… - Гуни задумчиво почёсывал ногу. – Вы правы, мой дорогой, допинг – ерунда. Не стоит калечить себя, и потом я что-то мало верю в его эффективность. Я предлагаю вам другое…
- Я слушаю вас, - Эвин шевельнулся, стал подрагивать ногой.
- За последние двадцать лет скорости спринта необычайно увеличились, пока, наконец, бегуны не достигли предела. Теперь всё остановилось, и рекорды будут обновляться раз в пятьдесят-сто лет. Миллионы бегунов на всей земле будут десятки лет мечтать побить эти рекорды, но побить их сможет только один – гений.
Эвин, шевельнув мускулами, сел, стал смотреть на море.
- Пределов нет! – яростно сказал он.
- Вы читаете русские газеты? – усмехнулся Гуни. – Я не верю им. Им сейчас кажется, что пределов нет, но математика и физиология против них. Они скоро подойдут к заветной черте и поймут тогда то, что давно поняли мы. Хотя… - Гуни бросил сигару и злобно оглянулся на поющего старика. – Может быть, они особенные люди? Не знаю. Я не был в России. Может быть, там рождаются белокурые гиганты, для которых нет невозможного. У нас другая раса и другой климат, мы измельчали. У нас спорт стал профессией. Стадион – спортивная биржа. Тысячи дураков платят деньги, чтобы смотреть на соревнования, ещё тысячи дураков, надеясь угадать победителя, ставят на того или другого. Они дураки и… почти всегда ошибаются.
Гуни криво усмехнулся и опять восхищённо посмотрел на Эвина. Он не мог равнодушно видеть сильное красивое тело.
- Самый умный путь для вас – выкачивать деньги из дураков. Мы будем играть на вас, вы будете нашей хорошей лошадкой. Иногда вы будете приходить первым, иногда вторым, иногда третьим.
- Это значит – стать участником в ваших махинациях?
- Что же делать, мой друг! – Гуни вздохнул. – Иногда пути у вас нет. Не думайте, пожалуйста, что каждый может рассчитывать на такое участие. Вы лучше других, Эвин, я вас люблю и хочу устроить ваше будущее. Если бы вы могли… О, если бы вы только могли! Я бросил бы все свои дела, я отдал бы всего себя вам, и мы поставили бы рекорд. Это было бы прекрасным завершением моей спортивной карьеры, но вы не гений, Эвин, вы не гений…
Эвин нервно встал, прошёлся, разминаясь, снова сел, глядя в море, сказал:
- Вы тяжёлый человек, Гуни. Вы обладаете удивительной способностью отравлять людям жизнь.
Гуни хохотнул, но тотчас сморщился, оглянулся на старика.
- Эй! – крикнул он. – Старик! Поди сюда!
Старик перестал петь, повернул, словно птица, голову, встал в несколько приёмов, подошёл на тонких кривых ногах.
Гуни потянулся к брюкам, пошарил в кармане, вынул монетку и сигару.
- Ты мне надоел, старик! – строго сказал он. – Или замолчи, или уйди.
Он бросил старику монетку и отвернулся, раскуривая новую сигару. Монета зазвенела на камнях, старик, склонив голову, любовно прислушивался к её звону, потом осторожно, будто боялся, что сломается спина, нагнулся, взял монету и пошёл прочь, оступаясь, по камням. Он ушёл далеко и сел там, и опять стал раскачиваться и смотреть в море, но скрипучей песни больше не было слышно.
- Но спорт не должен быть профессией! – гневно сказал Эвин. – Спорт – это свобода, спорт прекрасен!
- Да… - Гуни прищурился, вглядываясь в маленький белый дом на горе, розовеющий и слабо вспыхивающий стёклами в свете слабо потухающей зари. – Да! Спорт прекрасен, когда вы свободны и богаты. Тогда вы выходите вечером из дому, бежите по плоским тёплым камням, не отдыхая, взбираетесь на гору вот к такому домику, где ждёт вас любимая девушка. Потом, помогая ей, вы будете лезть всё выше в скалы, пока, наконец, не взберётесь на самую высокую, и оттуда будете глядеть на море, на солнце, и в ваших жилах будет звенеть кровь, в вашей душе будет петь любовь и свобода, - да, тогда спорт прекрасен! Вы очень молоды и свободны, обуреваемый любовью, вы будете прыгать по скалам. Как легконогий козёл, или бегать за десять миль в городок за письмами от неё – и всё вам будет нипочём – ведь вы спортсмен. Вы прислушаетесь ночью к рёву волн, войдёте в полосу прибоя и поплывёте в море. Вы будете долго плыть в совершенном молчании и потом за несколько миль от берега, перевернувшись на спину, покачиваться на волнах и смотреть на звёзды – тогда спорт прекрасен. Но на стадионе – нет! Стадион – это фабрика, денежная биржа, а вы – молодые и сильные его рабы, рабы, и вам почти никогда не дают участвовать в прибылях. Так согласитесь же на моё предложение, и я создам вам безбедное будущее. Если же нет, то через некоторое время вы уйдёте из спорта нищим и позабытым, с разбитыми мечтами, с надорванным телом и тогда проклянёте вы спорт и горько пожалеете, что не послушали в своё время меня. Вы – не гений, и мечты ваши о победе не сбудутся!
Эвин молчал. Гуни некоторое время тяжело думал о чём-то, потом положил сигару на камень.
- Итак?
- Я подумаю, - с тоской отозвался Эвин. – Вы должны понять, такие дела сразу не решаются.
- Хорошо, - быстро согласился Гуни. – Но не долго.
Эвин встал и вошёл в море. Он шёл, постепенно погружаясь в воду: сначала по колени, потом по грудь, по плечи… Потом нырнул, и море долго было пустынным. Наконец он вынырнул далеко от берега. Поплыл, и тёмное пятно его головы на светлой ещё воде стало быстро уменьшаться. Гуни поглаживал круглый живот, следил, прищурившись, за плывущим, усмехался.
- Он согласен, он сдался… - бормотал Гуни. – В его годы я был покрепче, я держался дольше. Да, я-то крепче держался за свою мечту! – сказал он громко и оглянулся. Потом тоже встал и полез в воду, подставляя жирную грудь ласковым волнам. Он долго плескался и фыркал возле берега, наконец вылез, растёрся полотенцем и стал ждать Эвина.
Через полчаса Эвин вышел из воды, тоже растёрся полотенцем, молча кивнул тренеру, и оба они медленно пошли к стоявшей невдалеке голубой машине. Эвин был высок, с сильным торсом и длинными ногами. Гуни – гораздо ниже и толще его.
Голубая машина, мягко шурша шинами по гальке, уехала, и на пустынном берегу остался один старик. Старик смотрел в море, уже подёрнутое сумеречной дымкой, пел и думал о том, что за этот месяц странный толстый человек уже третий раз приезжает к морю на новой голубой машине, и каждый раз вместе с ним приезжают молодые здоровые парни…
Потом он вспомнил о монете, зажатой в кулаке, и стал размышлять о том, сколько можно купить рыбы, табаку и кофе на эту монету. Ещё он решил, что в следующий раз нужно опять сесть поближе к толстому человеку и громко петь о смерти, и тогда его снова прогонят и дадут монету.
Потом старик стал думать о смерти. Он скоро умрёт, явится к меднолицему богу Иисусу, и тот голосом, похожим на звук тамтама, прикажет дать ему много-много рыбы. Он будет есть эту горячую рыбу и чувствовать как живот распирает от сытости.
Тело его завезут на лодке в море и бросят, оно, колыхаясь, медленно будет опускаться в тёмно-зелёную глубину, пока акула не схватит его и не сожрёт. Но ему не будет больно, он будет сидеть около большого огня, курить хороший табак, слушать страшный и весёлый голос меднолицего Иисуса и смеяться.
Литература: Ю. Казаков. На берегу моря (рассказ). // «Физкультура и спорт». – 1961. - № 7. – С. 38-39.