Ратные были: Бажановцы

Бажановцы – партизанский отряд офицера Бажанова, составленный из спортсменов (чемпионы СССР и студенты института физкультуры) для проведения диверсий в тылу врага: взрывали склады боеприпасов, пускали под откос поезда.

Бажановцы

Чтобы попасть в район треугольника партизанского района Смоленск-Витебск-Орша, именно в те места, которые он исходил, ползал по-пластунски, каждый день рискуя жизнью, Андрею нужно было сделать километров двадцать в сторону.

- Как, наверстаем, если заедем в наш район? – спросил Андрей Сосулькинов у шофёра. – Страсть как хочется посмотреть места, где каждый шаг стоил крови. Как там теперь люди живут. Наш партизанский отряд тут действовал.

- Наверстаем, чего тут говорить, - уверенно ответил шофёр и решительно свернул с магистрали Минск-Москва.

Дорога была размыта дождями, колёса «Победы» то и дело буксовали, и это словно помогало перенестись в воспоминаниях в дни военных лет. Тем более, что пейзаж Смоленщины настойчиво напоминал боевые годы.

Но вот машина – на совсем незнакомой деревенской улице, заставленной новыми, добротными домами, и иллюзия пропала. Этого не было в годы войны. Остались только названия и пейзаж. Лицо села изменилось, и Андрей даже не стал утруждать себя попыткой восстановить в памяти былой облик села. Такого села, какое сейчас стоит у знакомой речушки, тут не было. Домам явно не более 7-8 лет.

Несмотря на довольно ненастную погоду, улица была оживлена. Основные работы в колхозе закончены, свободного времени стало больше.

Около одной из групп молодёжи машина остановилась.

На выглянувшего из машины рослого краснощёкого человека, возраст которого трудно было определить, с интересом воззрились все присутствующие.

- Здравствуйте, товарищи, - весело обратился к хозяевам села гость.
- Здрасте, здрасте, коли не хвастате, - в тон ему ответил самый старший из них.
- Вы из области?
- Из Москвы, в командировку еду и решил заехать в знакомые места. Села вашего не узнал. Видно, заново всё построили.
- А вы тут что же, войну бывали? – осведомился гармонист. – Партизанил, что ли?
- Партизанил.
- В каком же отряде? – и гармонист стал перечислять названия партизанских отрядов.
- Да нет, вы нас, наверное, не знали. Я боец бажановского отряда.
- Как это не знали! «Белошубники»! И до сих пор вас вспоминают наши старожилы, - и, весело подмигнув, добавил: - «Спортисты». Лихо гитлеровцев щипали.
- Было дело. И «белошубниками» нас здесь называли, и гитлеровцам от нас доставалось будь здоров.

Удивительно легко стало на душе у старого спортсмена и партизана оттого, что их помнят все эти счастливые молодые ребята и девчата, весьма смутно представлявшие себе войну и ради счастья которых громили они фашистов в лесах Белоруссии.

Весь оставшийся путь Андрей думал о своём отряде, в котором были одни спортсмены – большинство студенты института физической культуры имени И.В. Сталина. Думалось и о том, что не напрасно отдали свои жизни Володя Крылов, Миша Корнилов, Миша Лобов, не зря мучился Иван Несынов, пернёсший страшное ранение и не погибший только потому, что товарищи триста километров несли его на руках из тыла врага в фронтовой госпиталь. Нет, не напрасно они почти целый год в лютые морозы, в распутицу, под осенними дождями и в весеннюю слякоть в болотах мокли и сушились только теплом собственного тела, не зря. Ради того, чтобы выросли эти новые деревни, чтобы счастливо жили эти молодые ребята и девчата в городе и на селе, чтобы могли ходить на лыжах, бегать на коньках, строить свои дома спорта, возводить новые города в Сибири и теперь бороться за мир так, как они когда-то отстаивали его с оружием в руках.

Временами Андрей Сосулькинов думал вслух, и тогда получалось, что он рассказывал своему шофёру, человеку тоже немолодому и прошедшему школу войны, эпизоды из жизни отряда.

…Михаил Бажанов, невысокий здоровяк, к началу войны был старшим лейтенантом и бывалым командиром. Зная, что все добровольцы, из которых ему предстояло формировать отряд, были спортсмены, он сначала был настроен несколько скептически. Ему казалось, что все они привыкли к легко дававшейся им славе и не смогут перенести невзгоды партизанской жизни. Правда, первое задание, на которое выехал отряд под Москву вскоре после первого мощного наступления наших войск, несколько поколебало его представление о своих новых бойцах, но окончательно не изменило. На второе задание командования он вышел всё с тем же чувством настороженности и ожидания сюрпризов от всей этой «гражданки», как профессиональные военные называют сугубо штатских людей.

Подбирая отряд, он следил за тем, чтобы все, кто в него попадал, были знакомы друг другу не менее двух-трёх лет, чтобы были хорошими товарищами. Но всё это были частности. Командира беспокоило, смогут ли спортсмены перенести невзгоды партизанской войны? Ведь это не их «лёгкий» труд на стадионах. Однако первые же километры похода развеяли его опасения. Бойцы, все до единого, превосходно ходили на лыжах и умели переносить любые лишения, каждый старался за двоих.

Груз, который пришлось нести в тыл, был так велик, что лошадь, запряжённая в сани, на одном из участков пути не смогла вытянуть на подъёме. И то, что не смогла сделать лошадь, одолел истинно русский богатырь, рекордсмен мира по штанге, Владимир Крылов. Упёршись сзади в сани, Владимир так на них приналёг, что опережаемая оглоблями лошадь буквально выбежала на пригорок.

Идти приходилось только ночью. А порой от леса до леса было так далеко, что ночи не хватало на преодоление этого пути.

Поверив в силу своих бойцов, Бажанов смело шёл на самые рискованные решения. Всюду, где они могли перейти через линию железной дороги, была высокая насыпь. С большим же грузом преодолеть её быстро, чтобы не быть замеченными, не представлялось возможным. И Бажанов решает форсировать этот трудный рубеж… у самой станции. Никому из оккупантов и в голову не сможет прийти такая дерзость, что под самым их носом проходит отряд партизан. Зато здесь нет насыпи. Трудность представляли только небольшие кюветы да проволока, идущая к семафору. Не обошлось, однако, без волнений. В момент, когда половина отряда перешла через линию, к станции подошёл поезд, а семафор был закрыт. Партизаны лежали у самых рельс. Из вагонов слышались разговоры, игра губных гармошек. Каждую минуту гитлеровцы могли выйти из вагонов. Но бойцы спокойно выдержали испытание и, когда поезд прошёл, закончив переправу, ушли в леса.

Командир видел, что ребята не просто знают друг друга давно, - с выходом на боевое задание каждый из них подтянулся, товарищеская их спайка окрепла, жили, как один человек. Потом, после войны, когда они встречались со своим командиром уже как боевые друзья, Бажанов честно признался, что вряд ли ему с другим составом удалось бы выполнить всё, что сделали они. Только спортивная хватка и многолетняя тренированность позволили бажановцам справиться со всеми невзгодами и тяготами лесной жизни.

Спали в палатках, а порой просто на вольном воздухе.

- Спим валетами, но как короли, - посмеялся однажды Андрей Сосулькинов. И с тех пор сон на воздухе иначе не называли, как «королевской постелью».

Способ был прост, как всякая народная мудрость. Разувшись при любом морозе, ребята укладывались на еловые ветки, запрятав ноги товарища себе за пазуху, под полушубок. Подняв воротник и нахлобучив шапку, бойцы засыпали мгновенно. Просыпались только тогда, когда подтаявший снег промачивал полушубок насквозь. И ведь ни разу никто не простудился, не заболел.

Гибель Крылова

Мировой рекордсмен по штанге Владимир Крылов был в отряде лучшим подрывником; это он на первом задании под Жиздрой в лютую стужу, сняв часового, в несколько минут заложил заряд под ферму моста и взорвал его, остановив движение поездов на несколько суток. Отважным, смелым и находчивым показал он себя и на других заданиях.

Когда по пути в Белоруссию командир увидел, что даже его богатыри не успевают за ночь дойти до очередного леса, он решил часть боеприпасов оставить в двух днях перехода от основной стоянки, а потом прислать за ними специальную команду.

Такая команда была снаряжена сразу, когда отряд обосновался в лесу. Возглавлял её отчаянно смелый и волевой лыжник, боксёр и гимнаст Борис Галушкин. Кроме него, были в этой группе Крылов, Лобов и ещё несколько ребят.

Не наступи такая бурная весна, - наверное, всё прошло бы благополучно. Но, когда Галушкин с товарищами подошли к реке, которую несколько дней назад переходили, как ручей, они не узнали её. Это был поток. Он вышел из берегов и разлился так, что без лодки или плота на другой берег перебраться было невозможно.

Ребята разобрали стоявший на берегу сарай, сделали из него плот и решили переправить боеприпасы на этом плоту. Но какой-то предатель, видимо, увидел партизан и донёс гитлеровцам.

Уже начинало светать, когда плот был готов, и Крылов с Лобовым решили опробовать переправу. Только они переплыли на другой берег, как зарокотало несколько автоматных очередей. Оба смельчака упали. Галушкин стал прикрывать бросившихся было вплавь товарищей, но со всех сторон затрещали новые автоматные очереди. Гитлеровцы, превосходя партизан в численности, явно окружали их. Спасти товарищей было невозможно, и Галушкин вынужден был отойти, чтобы не погубить всю группу.

Мирового рекордсмена опознали по монограмме на часах, которые были у Владимира Крылова. Вместе с Лобовым их захватили в плен и голых водили по сёлам, заставляя крестьян опознать партизан. Никто, конечно, не признал их. Сами же спортсмены молчали, не сказав ничего об отряде. Истерзанные пытками, они были расстреляны.

Долго и тяжело переживал потерю товарищей Борис Галушкин. Сразу после того, как его новая группа вынесла раненого Ивана Несынова из тыла врага, Борис снова ушёл в партизанский отряд. Жестоко мстил он врагу за горе, которое фашисты принесли на нашу землю, за чудесных товарищей по бажановскому отряду, зверски замученных весной 1942 года. Вскоре Борис и сам погиб смертью героя, подняв в атаку бойцов партизанского соединения, попавшего в окружение. Посмертно Борису Галушкину было присвоено звание Героя Советского Союза.

Боевая задача

Сформирована эта задача была просто: «…перекрыть движение по магистрали Минск-Москва минимум на двадцать суток». И бажановцы приступили к выполнению приказа немедленно по прибытии в намеченный район их действия. Несколько групп направились к линии железной дороги и стали изучать расписание поездов. Видно было, что фашистов здесь не очень пугали. В первые дни дорога охранялась плохо, и партизанам удалось поставить столько мин, сколько им было нужно. Вскоре под откос в разных местах полетело несколько поездов с боеприпасами и живой силой врага. Гитлеровцы всполошились. На дороге появилась особая охрана. Сапёры стали осматривать путь и обезвреживать мины замедленного действия. Ночное движение поездов прекратилось сначала частично, потом совершенно. Уже часть задачи была выполнена. Эшелонов шло меньше.

Бажановцы работали, не щадя себя. И даже самому Бажанову трудно было понять, откуда берётся энергия у этих неутомимых ребят. Каждую ночь они проделывали не менее 70 километров по снежной жиже и начавшим раскисать болотам. Лыжи теперь часто служили как передвижной настил при форсировании болот. Работали «белошубники» с азартом, с каким в начале войны, когда добровольцами пришли в первый военный лагерь, изучали боевое искусство. И дисциплина при этом была образцовой, хотя командирами назначались свои же товарищи, с которыми привыкли обращаться просто, не как с начальниками.

Особенно как-то вырос на глазах Коля Голохматов, белокурый, высокий и стройный легкоатлет. Он был участником лыжного батальона в финской кампании, имел боевой опыт, а природная хитрость здорово помогала ему. Постоянными попутчиками его были Келешев, Домашнев и Сосульников.

Подарок ко дню рождения

Особенно запомнился ребятам день 20 апреля. В кромешной темноте (тогда поезда ещё шли по ночам), за несколько минут до прихода поезда поставив мину, группа отошла в лес и стала ждать приближения состава. Из деревни, что была расположена по ту сторону насыпи, слышались песни: недалеко была какая-то база гитлеровцев. Когда прошёл поезд, вместо взрыва, которого ожидали партизаны, послышался лишь выстрел капсюля. Песни стихли. Но вскоре снова понеслись по лесу. Голохматов со своей командой вышел посмотреть, что произошло с миной. Оказалось, что впопыхах неверно был проложен шнур.

Вдали послышался гул приближающегося поезда, шедшего с другой стороны.

- Быстро перекладываем мину на другой путь, - скомандовал Голохматов.

Вся группа принялась за дело. Одни разрывали гравий, другие тут же поднесли и установили мину на новом месте. Но, как ни старались ребята, поезд неумолимо приближался. Однако шёл он почему-то без зажжённых прожекторов. Зато всё отчётливее слышался гул локомотива. Вот виден уже сноп искр, вылетающих из трубы паровоза. До поезда не более сорока-тридцати метров.

- Бегом в лес! – кричит Николай Голохматов и следом за товарищами кубарем скатывается под насыпь. Когда они перебежали за снегозадерживающие щиты, раздался страшный грохот и, как его эхо, скрежет крушения.

Как потом выяснилось, бажановцы пустили под откос поезд с направляющимся на отдых, «уставшими» от расправ над мирными советскими людьми эсэсовцами. И ещё узнали ребята, что в этот день праздновался день рождения бесноватого фюрера.

- Вот и мы преподнесли ему «праздничный подарок», - усмехнулся Коля Голохватов.

Вслед за «праздничным» следовали «будничные» подарки. Фашисты принимали всё новые меры, но ничего поделать не могли. Разберут крушение в одном месте – летит с рельс состав в другом. И чем больше «подарков» преподносили оккупантам «белошубники», тем всё лучше и лучше относились к ним крестьяне в деревнях Белоруссии. Спортсмены стали истинными народными мстителями. В содружестве с другими такими же отрядами, действовавшими на магистрали, они выполнили задание командования. За двадцать дней, пока готовилось наступление советских войск, железная дорога Минск-Москва была парализована.

Перед самым выходом отряда из тыла на Большую землю Бажанов был ранен и отправлен в госпиталь, как в своё время Несынов. Отряд выводил Николай Голхматов.

Позднее бажановцам пришлось воевать в других подразделениях, под командованием других командиров, но у всех у них навсегда остался в памяти образ их спокойного и расчётливого старшего лейтенанта, а к выходу из тыла уже майора. Благодаря ему они понесли так мало потерь, благодаря его опыту наносили такие сокрушительные, точные рассчитанные удары по врагу.

Помнит и Михаил Бажанов своих спортсменов: Маркина, Келешева, Правдина, Авдеева, Высоцкого, Дубенского, Щербакова, Хохлова, Несынова, Хасбулата Мамаева, Широкова, Корнилова, Ананьева, Мокропуло, Рогожина и других, кто с честью и гордотсью носил имя бажановцев.

И не один Сосулькинов, ныне работающий в ДСО «Труд», при случае старается завернуть в район былых походов. Недавно, проезжая по железной дороге, вышел на перрон станции Красное, у которой произошёл один из многих боёв их отряда, секретарь партийного бюро института физкультуры им. И.В. Сталина Павел Маркин. Посмотрел он, как лихо отплясывают, провожая товарищей на целину, красненские парни и девчата, и сказал, улыбаясь своим мыслям:

- Правильно. Жизнь идёт, строится коммунизм. За эту жизнь, за коммунизм мы и воевали здесь с гитлеровцами. Пляшите, мои милые незнакомые ребята, мы тут «плясали» под другую музыку, чтобы вам пела свои раздольные песни гармонь.

Машина въезжала в Смоленск. И, как бы резюмируя свои воспоминания, Сосульников сказал: «Обязательно приедем в наши леса все вместе».

В. Орлов. Ратные были. Бажановцы. // «Физкультура и спорт». – 1960. – №2.