Валерий Брумель - рассказ о себе (3 «раунда»)
Рассказ Валерия Брумеля о себе: детство, тренировки, рекорды, победа в США, - статья из журнала «Физкультура и спорт», 1961 г.
После триумфального выступления советского прыгуна Валерия Брумеля на легкоатлетическом чемпионате в Нью-Йорке, где он завоевал титул чемпиона Соединённых Штатов Америки, наш корреспондент беседовал с ним. Ниже помещён рассказ Валерия Брумеля.
Сахалин - Луганск
Тайга начиналась в нескольких шагах от нашего дома. Я не боялся её, наоборот, постоянно стремился забраться подальше и узнать, что же таится в лесных чащобах.
Мне шёл седьмой год, когда мы переехали в Южно-Сахалинск. Город понравился, особенно море. Летом я научился плавать, а осенью пошёл в школу. Как ни интересно было в школе и городе, но я тосковал по тайге и самым большим удовольствием для меня были лесные прогулки: летом – пешком с рюкзаком за плечами, зимой – на лыжах.
Во дворе нашего дома стояли перекладина и кольца. Поэтому гимнастикой я занимался часто и кое-чему научился. Быстро пролетели четыре года, и мы вновь стали собираться в дорогу: путь лежал на Украину.
Осенью 1952 г. я поступил в 5-й класс 17-й средней школы Луганска. На уроках физкультуры я был «первым учеником», ловко лазил по канату и шесту, выше остальных прыгал. В 12 лет – на 120 см, а через год взял 130. Может, достиг бы и большего, но с окончанием учебного года занятия по лёгкой атлетике прекращались.
Летом 1956 г. я остался в городе и с утра до вечера пропадал на стадионе: гонял с ребятами футбол, играл в волейбол, не пропускал ни одного соревнования, а по вечерам наблюдал за тренировками легкоатлетов. Утром, когда на стадионе никого не было, я прыгал, повторяя то, что видел накануне на тренировке взрослых. За этим занятием меня и застал как-то тренер детской спортивной школы «Авангард» Пётр Семёнович Шейн. Я с радостью согласился заниматься в его группе юных легкоатлетов.
Этому внимательному и чуткому педагогу я обязан больше всего своими достижениями. Вначале, и довольно долго, он заставлял меня заниматься чем угодно, только не прыжками. Я бегал, метал, делал гимнастические упражнения, и лишь глубокой осенью мы приступили к разучиванию отдельных элементов перекидного прыжка. Именно так прыгал мой кумир – москвич Игорь Кашкаров. Я очень обрадовался, когда в мои руки попал журнал «Лёгкая атлетика» с кинограммой великолепного прыжка Кашкарова. Научиться прыгать так, как он, - вот о чём я мечтал.
Через год я прыгнул на 175 см. Меня хвалили, а Пётр Семёнович отнёсся к этому довольно спокойно. Поздравив с успехом, он сказал: «Ты можешь и должен прыгать значительно выше». Эти слова я вспомнил в конец февраля 1958 г., когда прочитал в «Советском спорте»: «На зимнем первенстве США 16-летний школьник Джон Томас прыгнул на 202,3!» Значит в 15 лет он прыгал намного выше меня. Я приналёг на тренировки и устраивал себе дополнительные занятия, за что мне не раз влетало от Петра Семёновича.
- Не торопись, - говорил он мне, - не сразу всё делается. Со временем и ты будешь хорошо прыгать.
И действительно, летом я брал уже 195 см.
…Два метра! Кажется, это становилось реальностью. А Пётр Семёнович всё что-то выискивал, экспериментировал и по-прежнему делал упор на мою разностороннюю физическую подготовку.
- Это развивает прыгучесть, - обычно говорил он, заставляя упражняться, например, со штангой.
В апреле 1959 г. я взял два метра. Но летний сезон прошёл неудачно – «прирост» был лишь на 1 см. Дело в том, что порой мне было не до спорта: в мае – июне – выпускные экзамены в школе, а потом нужно было готовиться в институт. Я долго раздумывал, выбирая вуз, побывал в Харькове, во Львове и в результате везде опоздал. Мне не хотелось возвращаться домой с такими «успехами», и я поступил работать на Львовский жировой комбинат. Весь досуг по-прежнему посвящался спорту; я подружился с чемпионом по прыжкам в длину Игорем Тер-Ованесяном и некоторое время «получал уроки» у его наставника – заслуженного тренера СССР Дмитрия Ивановича Оббариуса. Я с благодарностью вспоминаю этого человека, который приложил немало труда, чтобы помочь мне подняться ещё на ступеньку выше. Своё совершеннолетие (14 апреля 1960 г. мне исполнилось 18 лет) я отметил рекордным для себя прыжком – 205 см.
Москва – Рим
Весной я переехал в Москву и стал тренироваться у заслуженного мастера спорта Владимира Михайловича Дьяченкова. Сезон начался с победы на крупных состязаниях в Туле, а потом разболелась правая нога, пришлось лечиться. Затем я «потерял» длину разбега и надолго застрял на уровне весенних достижений. И что только я не предпринимал, чтобы прыгнуть выше, даже принялся сгонять вес, но тщетно. Результаты упрямо не росли, и с каждым днём таяла надежда стать участником олимпийских игр. Но я не отчаивался, только интенсивнее обычного тренировался.
В Рим должны были поехать три прыгуна: двое были известны давно, это – Большов и Шавлакадзе. А на третье место претендовали ростовчанин Василий Хорошилов и я. Несколько раз для нас устраивали отборочные состязания, и в конце концов тренерский совет предпочтение отдал мне, хотя в ту пору у меня и не было большого преимущества. Но через две недели я установил свой первый рекорд СССР и Европы – 2,17. Это произошло 13 августа в День физкультурника. И тогда мелькнула мысль – померяться силами с Джоном Томасом. Меня не смущал его последний рекорд 2.22,9, хотя он и был фантастическим. Но ведь не каждый же день ставятся рекорды! А на крупных международных состязаниях всякое может случиться.
И вот сбылась моя заветная мечта – я в Риме. Привыкнув к своему счастью, возобновил тренировки, на одной из которых встретился с Джоном Томасом. Он был выше меня на 10 см и на 10 кг тяжелее. Этот симпатичный парень очень понравился, но его прыжки не произвели ошеломляющего впечатления.
Я как всегда крепко спал накануне решающих соревнований. На стадион приехал роман У. Коллинза «Лунный камень» - ведь прыгуны соревнуются долго. Я улёгся в тени под тентом и углубился в книгу. После высоты 2.09 борьба обострилась, стало не до чтения. Как закончилась эта борьба – общеизвестно. Первым был Шавлакадзе, мне досталась серебряная медаль.
Вернувшись домой, я продолжал выступать на состязаниях и довёл рекорд континента до 2.20. Несколько раз взлетал выше 2.23, но в последний момент сбивал планку коленом. Затем начался учебный год в Центральном институте физкультуры, я навёрстывал пропущенное и почти не тренировался. Глубокой осенью стало известно, что атлетический Союз США прислал приглашение приехать в феврале в Нью-Йорк и выступить в трёх зимних состязаниях легкоатлетов, в том числе на чемпионате США.
С середины декабря я начал готовиться а этим состязаниям.
Ленинград – Нью-Йорк
В эту пору в институте начались зачёты, а затем зимняя сессия. Я с утра до вечера сидел за учебниками, на консультациях и делал перерыв в занятиях только для очередных тренировок. Несмотря на большие физические нагрузки, каждая тренировка была для меня отличным отдыхом. Прыгал я охотно, с большим удовольствием и довольно скоро обрёл спортивную форму. С радостью я поехал в Ленинград на всесоюзные студенческие зимние соревнования легкоатлетов. Там я взял с первой попытки 2.25. Вскоре я узнал, что спустя несколько часов после моего рекордного прыжка в ленинградском манеже Джон Томас достиг в Бостоне 2.21, причём в более тяжёлых условиях – он прыгал с деревянного пола, в то время как я – с земляного грунта. Значит в Нью-Йорке меня ожидала напряжённая борьба.
И вот вечером 17 февраля (в Москве это было раннее утро 18-го) я вошёл в переполненный «Мэдисон сквер-гарден». Я знал, что в Штатах принято курить в зрительных залах, однако то, что я увидел, - ошеломило. Сизый табачный дым клубился над переполненными трибунами, в горле сразу запершило. Били по нервам резкие звуки джаз-оркестра, как бы аккомпанируя рёву 16-тысячной толпы.
Начались состязания, в которых приняли участие и другие атлеты. Я спокойно готовился к выступлению, не обращая внимания на явно недружелюбные завывания трибун, которыми поначалу сопровождался каждый мой прыжок. Вскоре на арене остались только мы вдвоём с Томасом. Я почему-то был уверен, что обязательно возьму 2.20, а может быть и больше, и спокойно ждал своей очереди. А Джон явно нервничал, и 2.18 ему оказались не под силу. Я же продолжал прыгать и преодолел 2.21. Сквозь аплодисменты я услышал скандирование: «7 и 5!»
Это сень футов и пять дюймов или 2.26! Так требовали зрители. Ну что ж, я попросил поднять планку на 7 и 5, однако попытки оказались неудачными.
На следующий день я почувствовал, что заболеваю: к счастью, это оказалось небольшой простудой. Только через четыре дня я смог возобновить тренировку, нужно было готовиться к самому ответственному испытанию – зимнему чемпиону США.
25 февраля в том же «Мэдисон сквер-гарден» собрался цвет лёгкой атлетики Штатов. Томанс снова проиграл мне 5 см. Несколько разочаровал зрителей и я, взяв только 2.18,4, однако вручение мне большой золотой медали чемпиона США они встретили очень тепло. А несколько дней спустя, вернувшись к себе в номер отеля «Парамоунт», я нашёл на полу записку: «Валерий! Желаю 7 и 5. Джон». Я так и не узнал своего доброжелателя, Джонов в Америке столько же, сколько Иванов у нас. Но я понял, что неизвестный Джон выражал общее желание.
Когда я в третий раз появился в том же зале на соревнованиях, с трибун посыпались записки с просьбой дать автографы и… прыгнуть 7 и 5. Одну из таких записок я оставил на память Я легко взял все намеченные рубежи и достиг 2.22,2 см. Это была рекордная высота для прыжков с деревянного пола.
- 7 и 5! – не унимались зрители, и я попросил судей установить эту высоту. Во второй попытке я был близок к успеху, но сбил планку коленом левой ноги.
В Нью-Йорке я почувствовал, что 2.26 мне под силу. По плечу эта высота и моему заокеанскому сопернику. Томас ещё заставит о себе говорить, и во всяком случае он останется моим главным спортивным соперником.
***
В иностранной печати в последнее время появились кривотолки в отношении моей национальной принадлежности и нерусской фамилии. Поэтому мне хочется внести ясность. Мой дедушка (папин отец) был латышом, а бабушка – русская. Русские и все родные мамы. Поэтому и я себя считаю русским, тем более, что я родился в России.
Литература: Валерий Брумель. Три «раунда». // «Физкультура и спорт». – 1961. - № 5. – С. 5-6.